Белова судорожно вздохнула, стало понятно, что рассказ дается ей с большим трудом. Но Анастасия Борисовна решила довести повествование до точки.
– В те годы прессу в суд не пускали, посторонних там не было. Любопытные люди, которые от скуки ходят на разные заседания, в зале не сидели. Но присутствовали родственники погибших. Свидетелей выводили по очереди, они друг друга не видели. Тамара догадывалась, что где-то в комнате находится женщина, которая удочерила девочку, кинутую матерью-преступницей в роддоме. Выступать перед судьей оказалось тяжело и страшно.
Анастасия показала на кулер.
– Водички налейте.
Я пошла выполнять ее просьбу, а Белова продолжала:
– Спустя пару дней после суда к Тамаре приехала дама – врач-гинеколог, профессор, мать жены преступника. Она спокойно сказала: «Мы с вами обе оказались в малоприятной истории.
Глава тридцать вторая
Я поставила на столик перед Беловой стакан, но владелица медцентра как будто не заметила его. Она говорила и говорила.
– Гинеколог стала доброй феей для Тамары. Она сделала ей паспорт, где стояли другие данные, потом помогла обменять комнату в коммуналке на небольшую отдельную квартиру.
Белова наконец схватила стакан, а я посмотрела на Димона. Коробков быстро моргнул. За годы совместной работы мы с ним научились понимать друг друга с полувзгляда. Командир нашей армии компьютеров сейчас без слов сказал: «Ты же поняла, что врач, о котором идет сейчас речь, – это Антонина Васильевна Блюменгуртен, бабушка Ксении Федоровны, с которой мы беседовали?» Да, конечно, я тоже так подумала.
Анастасия вытерла рот рукой и повысила голос:"
"– И потом доктор объяснила Тамаре: «Есть такая наука – генетика.





