Ведь я могу сколько угодно убеждать себя, что все в порядке, но на самом деле, как не меняй обстановку в квартире и чем не наполняй голову — теперь мне здесь невыносимо. И я знаю, что это не пройдет. За этим местом навсегда закреплена тень моей боли.

Эти двое живут вместе, насколько я знаю. У нее. Возможно, у них чуть серьезнее закрутилось, чем я думала. Обычно Ангелина больше недели не выдерживает сожительства. Видимо, ублажает ее по полной. Любит же все-таки.

Один раз за все это время я видела ее. Без него. Мы столкнулись в местном супермаркете. Ну, как столкнулись, издалека видела.

Эта дрянь мне пальчиками помахала. Если бы подошла ко мне, то я бы не знаю, что было…

Вместе с тем за эти дни я немного привела себя в порядок. Больше не выгляжу как загнанная лошадь. Разгрузилась и вообще планирую сменить имидж. Кардинально, чтобы было не узнать. А немного лишних килограммов уже сами по себе исчезли, которые вне стресса никак не хотели уходить.

Морально я погибаю, если честно. Меня все-таки раздавали. Но я считаю смертельным для себя опускать руки и позволить боли захватить меня. Я могу и не выкарабкаться.

Внутри пустота, которую я заполняю чем попало.

Ведь был живой человек, который, я правда думала, что любит меня, а он не просто мне изменил, а сообщил, что я всегда была вспомогательным предметом, чтобы быть поближе к его настоящей любви.

Но как по мне... Не ее он любит. А оболочку. Не могу представить, за что ее можно любить и чем она лучше меня внутренне.

Можно спросить: «раз она такая плохая, то почему я столько времени звала ее подругой?». Есть ответ. И он простой. Мы начали дружить, будучи еще детьми, вместе росли, рядом жили. Несмотря на то, что мы совершенно разные — мы все равно оставались подругами, пока она не предала меня.

Я верила в нашу дружбу. Но я верила и в верность и любовь Сергея. Я во всем ошиблась. Абсолютно.

В девять часов вечера решаю выйти в магазин, специально выбрала это время, чтобы точно не столкнуться со знакомыми. Начало весны. В это время уже темно, а район безопасный.

Дверь пиликает, выхожу из подъезда, а потом чуть ли не со вскриком отскакиваю в сторону, когда замечаю темную фигуру слева.

— Это я, — звучит голос в темноте, а на асфальт падает окурок.

— С-сергей? — выдавливаю из себя немного хрипло.

— Ты что здесь делаешь?

Такая злость охватывает сразу… Какого черта он приперся?

— Поговорить. Хочу, — разделяет слова.

— Мне плевать, — двигаюсь мимо него, обходя как кучу с вонючим мусором.

Но он передо мной выскакивает, в примирительном жесте лапы свои выставляет.

— Янина, стой!

— Ты тупой? Я не хочу говорить.

— Ты еще не знаешь?

— Чего не знаю?

— Мы с Ангелиной… расстались.

Вот оно как. Противно это испытывать, но я, конечно же, радуюсь, хотя большей части меня плевать уже. Это было неизбежно.