Когда он наконец повернулся, его поразило выражение лица Сары: было в нем нечто настороженное, – а через секунду она отвела глаза и уперлась подбородком в плечо. Он никогда не видел ее в такой неловкой позе, такой скованной.
– Сара… – начал Хью и тут же обозвал себя идиотом, потому что она подняла глаза, ожидая продолжения, а он понятия не имел, что следует сказать.
Шли минуты тягостного молчания, ее взгляд был теперь устремлен на свои руки, нервно теребившие простыню.
– Сара, я бы…
И что? Что?! Почему он не может закончить проклятую фразу?
Она снова посмотрела на него.
– Я бы никогда… не сделал ничего подобного, – выдавил он наконец. Это сказать было необходимо. Нужно сделать все, чтобы она поняла: он не такой, как его отец, и никогда не смог бы быть таким.
Сара едва заметно кивнула.
– Знаю. Ты мог бы об этом и не говорить.
Хью резко отвернулся, услышав собственный короткий судорожный вздох. Такие звуки может издавать лишь окончательно потерявшийся человек, а он не должен, особенно после всего, что случилось. Надо собраться, чтобы все выдержать.
Молчание становилось невыносимым. Хью так и стоял у двери, не зная, как с собой справиться.
– Ты спал? – спросила наконец Сара, разрядив тем самым обстановку.
Кивнув, он нашел в себе силы шагнуть вперед и сесть в кресло, которое освободила Хонория.
– А тебе удалось?
– Да, немного. Я расстроилась… нет, скорее почувствовала себя нехорошо.
Сара попыталась улыбнуться, но он видел ее смущение.
– Все в порядке.
– Нет, не все. То есть будет, но… – Она заморгала, как загнанный в угол кролик, и добавила: – Я так устала. Как никогда в жизни.
– Это вполне понятно.
Сара долго молча смотрела на него, прежде чем признаться:
– Не знаю, что на меня нашло.
– Не важно, но я очень рад, что нашло.
– Но ведь теперь тебе придется жениться на мне.
– Я же собирался сделать тебе предложение, помнишь?
Она снова принялась теребить простыню.
– Но ведь тебя к этому принудили.
Хью схватил ее за руку:
– Скорее тебя! Это несправедливо, и если хочешь разорвать помолвку…
– Нет! – Сара отстранилась, удивленная его словами. – Нет, не хочу. И не могу.
– Не можешь? – переспросил он глухо.
– Ты все не так понял, – бросила она раздраженно. – Ты хотя бы слушал, о чем я сегодня говорила?
– Да, то была речь женщины, которая жертвует собой.
– А твой поступок лучше? – парировала она. – Угрожать самоубийством?
– Разве можно сравнивать? Поскольку причина всей чертовой неразберихи я, мне все это и исправлять.
– Ты злишься, потому что кто-то посягнул на это твое право?
– Нет! – Он нервно провел рукой по волосам. – Ради всего святого, не нужно приписывать мне свои слова!
– Мне бы это и в голову не пришло. У тебя сильно развито воображение.
