Айрис не сказала ни слова. Да и к чему? Сара лгала, и обе это знали.
– Хорошо. Не была больна… по крайней мере настолько.
– Приятно слышать, что ты наконец-то сказала правду, – заметила Айрис невыносимо снисходительным тоном.
Сара неловко переступила с ноги на ногу. В ту весну они играли с Хонорией и Дейзи. Хонория была счастлива блеснуть своими талантами в кругу родственников, а Дейзи убедила себя, что вот-вот станет виртуозом. И только Айрис и Сара обсуждали, как можно лишиться жизни от музыкальных инструментов. Юмор висельников. Единственный способ пройти через очередное испытание.
– Я сделала это ради тебя, – заявила Сара.
– Да неужели? – скептически поинтересовалась Айрис.
– Надеялась, что выступление отменят.
Айрис, очевидно, это не убедило.
– Но это правда! – стояла на своем Сара. – Кто мог подумать, что мама заставит играть вместо меня бедную мисс Уинтер? Хотя все обернулось к лучшему, верно?
Мисс Уинтер – мисс Энн Уинтер, которая через две недели должна была выйти замуж за кузена Дэниела и стать графиней Уинстед, – совершила огромную ошибку, поделившись как-то с матерью Сары, что умеет играть на фортепьяно. Леди Плейнсуорт, очевидно, это хорошо запомнила.
– Дэниел все равно влюбился бы в мисс Уинтер, – парировала Айрис, – так что не пытайся успокоить свою совесть.
– Я и не пыталась. Просто объясняю, что никогда бы не смогла предвидеть…
Она нетерпеливо выдохнула. В ее голове все звучало совсем по-другому, чем те же слова, высказанные вслух.
– Айрис, ты должна знать, что я старалась спасти тебя.
– Ты старалась спасти себя.
– Скорее нас обеих, просто все получилось не так, как я задумала.
Во взгляде Айрис не было тепла. Сара ждала ответа, но его все не было, а кузина буквально смаковала каждое мгновение.
– Просто скажи, что думаешь, – не выдержав, сдалась наконец Сара.
Айрис вскинула брови.
– Что бы там ни было, лучше сказать сразу. Очевидно, что-то у тебя на душе… – Айрис помолчала, словно никак не могла подобрать нужные слова, наконец выдавила: – Ты знаешь, что я тебя люблю.
Такого Сара не ожидала, как и того, что, к сожалению, последовало дальше:
– И всегда буду любить, – продолжила Айрис. – Но этого нельзя сказать о большинстве наших родственников, поскольку ты ужасно эгоистична. И что хуже всего, даже не видишь этого.
Сара подумала, что ничего более странного в жизни не слышала. Она хотела что-то сказать – было просто необходимо что-то сказать, – потому что именно так она всегда поступала, когда сталкивалась с чем-то неприятным. Айрис не имела права называть ее эгоисткой и ожидать при этом, что Сара будет просто стоять и слушать.
