У него была полулегальная логистическая схема: сигареты, палёный товар, а позже — и кое-что посерьёзнее.

Я стал его личным водителем. Он мне доверял. Я оказался в нужное время в нужном месте — с холодной головой и закрытым ртом.

Постепенно начал подниматься. Уже не только возил — координировал. Следил за водителями, разбирался с потерями, договаривался там, где нужно было, чтобы отпали вопросы.

Завёл первые свои машины. Оформлял на других — так было безопаснее. Но всё работало на меня. Я решал, где ездить, что грузить, кому платить, с кого спрашивать. Работал на износ, спал по четыре часа, но знал: иначе не вылезти.

После смерти Богача перехватил управление и активы. Большинство тогда побоялись брать на себя ответственность, а я знал, что второго шанса не будет.

Начал развивать бизнес: оформил компанию, пригласил бухгалтера, навёл порядок в отчётности. Благодаря связям и умению договариваться — быстро вышел в белую зону, оставив для особых клиентов серые схемы.

В документах — всё как надо. В жизни — как получается.

Теперь у меня логистическая компания, специализирующейся на «сложных» грузах. Формально — всё чисто. Но есть второй пласт: левый товар, оптимизированные маршруты, двойные накладные и фиктивные отгрузки.

— Что притих, Сань? — голос Гоши тянет меня обратно в реальность. — Сильно впечатлился?

Я моргаю, откладывая планшет.

— Думаю.

— Такая, как она, может быть спасением. Или катализатором. Так что ты или используешь это грамотно — или она тебя просто снесёт. И не специально. Просто по инерции. Несмотря на блат, видно, что Белогорская прёт сама.

Краткие сводки из биографии Оли-Оливии перерастают в нечто вроде досье на идеального бойца системы. Идеального — до зуда под кожей. Поэтому дальнейшую часть информации я пропускаю мимо ушей, барабаня пальцами по столу и проваливаясь в бесконтрольное «хочу». Посмотреть под другим углом, дотронуться, сравнить, получить возможность повторить.

«Извини, я забыла забрать твои цветы», — читаю сообщение Оливии, залпом выпивая воду.

«Я не вышел тебя даже проводить. Так что твоя забывчивость — не самое страшное».

«Принимается. У меня возникли семейные проблемы, поэтому я уехала в пять тридцать».

Перехватывая телефон из руки в руку, смотрю на экран. Оля в сети.

У меня в голове — перегрев. Мысли плавятся, а весь жар скатывается в нижнюю точку управления. Наименее разумную.

«Ты свободна в эту субботу?» — набираю с третьего раза.

Долго гадать, да или нет, не нужно: ответ приходит моментально — и он именно такой, на какой я рассчитывал.

20.

Ольга

— Оль, положить тебе курицу? — суетится мама. — Что-то ты совсем ничего не ешь… Не вкусно?

На семейный ужин я оделась как на свидание, потому что не ожидала, что родители пригласят всех Волошиных, включая Юрия.