– Сопроводить тебя в опочивальню? – Царь устремился следом, но Лютый ухватил его за рубаху, ткань затрещала.

– Я тебе сопровожу!

– Да что ты возомнил, пес смердящий? – Царь придвинулся к оборотню вплотную, так что они едва не соприкасались носами. – Она моя жена. Царица Велируси. Только попробуй еще раз слюни пустить в ее сторону – шкуру спущу. И это не фигура речи.

– Слышь, тебе корона мозги не натерла? – Клыки Лютого опасно удлинились. – Я не твой подданный. Я – темное отродье. Кажется, так оборотней называют. Прав у меня никаких, но и обязанностей тоже.

В дверь постучали, и я радостно побежала открывать. Слава всем светлым – Эльвира! Поскорей бы разделить миры и оставить этот дурдом.

Нотариус вплыла в прихожую, как белый айсберг. Царь сипло вздохнул, прижал руку к груди. Хвостик надо лбом волка вздыбился, как у Чиполлино.

– Светлая Вира, – прошептал Иван.

– Так, посторонним покинуть помещение, – приказала нотариус. – Василиса, плата вперед.

Я отсчитала Вире пять золотых, которые тут же скрылись в белой сумочке богини.

Царь с оборотнем, пятясь, вышли во двор, воевода задумчиво проследил за ними взглядом, склонился ко мне.

– Василиса, ты, как лучшая подруга Юлии, можешь повлиять на нее, чтобы она сделала правильный выбор.

– За Ивана волнуешься?

Царь с Лютым разошлись в разные стороны, окатив друг друга неприязненными взглядами, словно помоями.

– Я присягал ему на верность, – сказал Яр. – Как и ты, кстати.

Я покрутила на пальце перстенек с изумрудом.

– Во-первых, Иван – отличный мужик. Да, он немного не выдержан, излишне горяч, – поспешил оправдать царя воевода, заметив мой скептический взгляд, – дипломатия не его конек. Но, похоже, он искренне в нее влюбился. У него это так и происходит – раз и навсегда. А во-вторых, как думаешь, кого бы выбрала Юльке в мужья ее мать?

– Кого-то третьего? – предположила я. – К чему эти споры, Яр? Сейчас Вира еще немножко оближет двери, проведет ритуал, и мы с Юлькой уйдем в наш мир.

– Василиса! – От его бархатного голоса у меня чуть коленки не задрожали.

– Ага.

Сейчас небось начнет обещания лепить: изменюсь, расстелюсь ковриком. Только поздно пить боржоми.

– Ты права, я такой и есть, – признал Яр. – И я не отпущу тебя.

Его рука сжала мои пальцы мягко, но надежно – не вывернешься.

– Яр! – вспыхнула я. – Ты не можешь!

– Могу, – кивнул воевода. – Я сильнее. И я так и сделаю. Извинюсь потом. По крайней мере, у меня будет такая возможность.