Платить за квартиру еще только через неделю, да и не приходит Наталья так поздно. Ее фишка – раннее утро. К тому же, насколько бы недовольной она вечно ни была, но накануне всегда звонила. А больше ко мне никто не ходит. Даже родители.

Натягиваю длинные домашние шорты и футболку, выхожу из ванной. В дверь больше не звонят – и я даже начинаю думать, что мне показалось. Но какой-то странный шум за ней все же есть, будто кто-то скребется.

Дети соседские, что ли?

Так вроде в целом подъезде маленьких детей ни у кого нет.

Выглядываю в дверной глазок и далеко не сразу понимаю, что там происходит, а когда понимаю, не сразу решаю открыть дверь. Вот на кой? Меня же вообще может не быть дома… ну да, а свет в окнах горит – так себе отмазка. Ладно, может, она ненадолго, снова проверить, не привел ли я баб.

Открываю дверь.

Наталья оборачивается на звук – и ее губы растягиваются в осоловелой пьяной улыбке.

— Стасик, а я уж думала тебя дома нет. Прости, что так поздно. Бабушка попросила снять показания со счетчиков. Можно? Я быстро.

— Конечно, - пропускаю ее в квартиру. - А чего она не позвонила? Я бы так сказал.

— Ну, старый человек, - вздыхает гостья, - сам понимаешь. Хочет во всем быть уверенной, а ты, как ни крути, человек чужой.

— Да не проблема.

На этот раз Наталья разувается, снимает и вешает на вешалку куртку. Тут же, рядом с обувью, ставит большой пакет, в котором что-то подозрительно звякает.

Похоже, для нее вечер только начинается.

На ней темно-синие джинсы и свитер с высоким воротом – нормальная зимняя одежда, без намека на сексуальность или вызов.

— Я принесу стул, - ухожу на кухню и возвращаюсь со старенькой крепкой табуреткой, ставлю ее возле двери.

— Сама галантность, - пытается изобразить что-то вроде реверанса гостья, но на ногах она держится очень неуверенно.

— Может, я залезу, посмотрю? - Ну ее к лешему. Грохнется мне тут – проблем потом не оберешься. – Обещаю честно повторить все цифры.

Наталья делает вид, что сильно думает, но через мгновение машет рукой и милостиво позволяет мне возглавить экспедицию по фиксации показаний счетчика.

— Только ты никому, уговор? – нарочито хмурит брови.

— Да я – могила. Лучше язык себе откушу.

— Ну нет, язык для мужчины – орган важный. Почти, как и… голова.

Я диктую показания счетчика – и Наталья записывает их в телефон.

— Слушай, ты никуда не торопишься? – спрашивает, когда я слезаю.

— Нет, - говорю с затаенным подозрением.

— Сделаешь мне чая? Замерзла. На улице такая гадость с ветром – до костей пробрало. Я тебя надолго не задержу. Отогреюсь и сразу свалю. Честное слово.

Хочется сказать, что никакого чай у меня нет. И кофе тоже нет. И даже горячей воды с чайником. Но что-то в ее взгляде меняется.