Серебров испытал заметное облегчение, когда дверь за этой троицей закрылась. Ладно, посмотрим, что там дальше будет, авось все не так страшно, как ему показалось.
* * *Ровно в шесть часов вечера к его подъезду подкатил серебристый «Лексус», из которого молодцевато выпрыгнул парень лет двадцати пяти. Присмотревшись, Серебров узнал в нем того самого молодца, который сопровождал Константина Игоревича в боулинг-клубе. Парень уверенно посмотрел на окна второго этажа, где располагалась квартира Сереброва, и, встретившись с ним взглядом, приветливо улыбнулся, указав рукой на припаркованный джип. Дескать, карета подана, сударь. Получилось без жлобства, очень даже естественно. Почти по-приятельски, словно они были знакомы не один десяток лет.
К предстоящему выступлению Александр готовился особенно тщательно. Конечно, здесь не должно быть никаких пестрых нарядов, все-таки это не концертный зал «Россия», но вместе с тем зрители должны видеть, что к ним пришел артист. Лучше всего для такого случая подойдет что-нибудь свободного покроя. Серебров остановился на светло-коричневом костюме. С ним у него были связаны очень хорошие воспоминания, и, помнится, когда он его надевал, то ему чрезвычайно везло. В приметы следует верить. Кто знает, может быть, удача отвернулась от него, когда он поменял простоту на изысканность.
Гитару Серебров тоже выбрал не сразу. У него их было семь. Собственно, каждая гитара была по-своему хороша, и каждая была предназначена для своих случаев. Большую, с довольно сильным звуком, он брал для больших залов. С итальянским инструментом позапрошлого века он выступал тогда, когда хотел удивить слушателей сочными аккордами. Гитара с капроновыми струнами больше подходила для домашнего использования, так сказать, камерного. Но в этот раз Александр решил остановить свой выбор на инструменте, который приобрел всего полгода назад у одного известного музыкального мастера, с которым его свел случай, когда он искал подходящую гитару для небольшого зала.
До этого Серебров всегда с недоверием относился к народному творчеству, а если уж дело касалось музыкальных инструментов, то скепсис его увеличивался многократно. Такие люди, как Страдивари, рождаются единожды в столетие. А потому, по его мнению, к доморощенным кустарям следовало относиться с предубеждением. Да и сам мужичок его не впечатлил. В старом халате с забрызганными полами, насквозь пропахший луком, он напоминал неряшливого дворника, который заглянул в амбар за метлой. Вот сейчас помашет из стороны в сторону дворовым инвентарем, наведет чистоту на тротуарах. А после этого примет стакан красненького на грудь и завалится спать куда-нибудь на ворох слежавшегося белья.
