Дядьки из увечных воинов гоняли их с братцем Кием нещадно. Сразу с тех пор, как все поняли, насколько они промахнулись с Бериславом. Так что на кроссе Владимир не умирает, как братец, хоть и далеко ему до безродных мальчишек, а особенно до верного слуги Шишки, который и вовсе бегал наравне с лошадью. А по выносливости и коня позади мог оставить. Насколько был паренек внешне нескладен, напоминая длинными конечностями паука, настолько же оказался ловок и силен. А вот в стрельбе Владимир один из лучших, уступая лишь двум близнецам-обрам. Ну, так то не зазорно. Обрин рождается с луком в руках.

Грудь поднималась мерно, без всхлипа, как раньше. Трешка каждое утро и кросс в воскресенье, поневоле забегаешь. А на кроссе решается, кто всю следующую неделю будет репу на кухне чистить. Так что все выкладывались по полной.

— Воин Влад! — донеслось до него, когда кросс закончился, и выяснилось, что чисткой репы займется четвертый взвод.

Он лежал на траве, впившись взглядом в ярко-белое облачко, которое кокетливо распушило перистые бока. Облачко казалось ему очень красивым, да и небо было еще голубым не по-осеннему. Задержалось тепло в этом году, и бабье лето радовало мальчишек погожими деньками и усиленными тренировками. Скоро зарядят дожди, и до самой весны вместо кроссов будет у них грамматика и история с географией.

— Воин Влад! — в голосе взводного послышались угрожающие нотки. — Оглох?

— Я! — вскочил Владимир, очнувшись от созерцания небесной синевы.

— В штаб вызывают!

— Есть! — ответил Владимир и устремился к терему боярина Хотислава бегом, как и положено воину из молодых.

Он понял, зачем его позвали. Мама пришла. Она два раза в месяц приходила к нему и приводила сестер Радегунду и Власту. Наверное, приведет и сегодня. Раде скоро двенадцать исполнится, и тогда, по настоянию мамы, она поедет к мужу, в Аквитанию. Потому-то матушка и приводила сестру к нему, чтобы не забывал родную кровь. Впрочем, Владимир ошибся. Сегодня мама была одна, и он нетерпеливо подставил щеку для поцелуя. Нетерпеливо потому, что так быстрее все закончится. Владимир не любил телячьих нежностей. Он воин, а не мамкин лизунчик.

— Как твои дела, сыночек? — глаза Марии лучились любовью и нежностью.

Её сын рос непохожим на других братьев. Чернявой мастью он удался в ее породу, да и глаза у него карие, как и пристало потомку знатных римлян. Только лицо Владимира было круглым, словенским, да плечи уже сейчас обещали раздаться вширь, как у настоящего варвара. Его дед, епископ Шалона, телосложение имел субтильное, что неудивительно, ведь он не поднял за свою жизнь ничего тяжелее чернильницы.

— Хорошо, — прошамкал Владимир, который жадно ел пирожные на меду, которые принесла мама.