Но такая жизнь для нее, что нож острый, она у меня гордая. Она могла жертву богине Фрее принести и в петле жизнь закончить. Все лучше, чем так… Ведь у моего отца крепкое хозяйство было, зажиточное. Мы никому не кланялись. Род наш из самых сильных был во всей Тюрингии. Четыре сотни воинов с добрым оружием мог выставить. Его сам герцог опасался. Мой отец так говорил."

"— Вон оно что! — протянул Берислав, который тут же понял, о чем шла речь. Он никогда не скажет мальчишке, горюющем по своей матери, что есть такая штука, как высокая политика. И что герцог Радульф не герцог теперь, а целый король. И что на разоренные сербами земли вывел он своих людей из-за Мааса. И что делалось всё это по прямому приказу его собственного отца, великого князя Самослава.

— Как твоих родных звали? — спросил вдруг Берислав.

— Отец мой Брунрих, — удивленно посмотрел на него Арни, — мать Улрике, а сестры Этельберта и Леутхайд. А тебе это зачем?

— Я буду молиться за твоих близких, — серьезно ответил Берислав. — Вдруг господь милосердный услышит мои молитвы, и ты снова увидишь их. Кто знает!

Глава 24

Июль 639 года. Южный Синд (современная провинция Синд, Пакистан).

Поклонники многоруких демонов оказались не слишком покладисты, и уж точно не просты. По крайней мере, дальше Банбхора воинство Надира пройти не смогло. Уж слишком сильны были соседние княжества. Присутствие арабов не было больше неожиданностью. Города здесь строили на совесть, а войска князей были многочисленны и умелы. И только их постоянные противоречия спасали мусульман от ответного удара. А еще на руку арабам играла вражда буддистов и почитателей индийских богов. Воины, поклоняющиеся Шиве, довольно сурово обходились с торговцами и крестьянами, которые молились кроткому Будде. Дальше, на север и восток, за пустыней Тар частой россыпью раскинулись княжества раджпутов, потомственной касты воинов. И Надир нутром чувствовал, что идти так далеко ему не нужно. Почему не нужно? Да потому что опасно. Арабы — отважные воины, но раджпуты — это люди, чья жизнь — война. В этой части света не было бойцов лучше, чем они. Их готовили к битвам с самого рождения.

И единственно возможным выводом, к которому пришел Надир, стал тот, что двум тысячам арабов не стоит пытаться покорить эту страну. Удержать бы то, что уже взяли.

Дворец покойного князя перешел к новому эмиру нетронутым. Уцелела и прислуга, необычайно многочисленная, с точки зрения такого простого парня, как Надир. В живых остался и управляющий дворцовым хозяйством, который предпочел сделать вид, что ничего не случилось, и что никакого изнеженного индуса здесь никогда не было. А этот свирепый громила, наоборот, был здесь всегда.