Реки несли свои потоки со снеговых гор, и была та вода чистой, вкусной и до того холодной, что ломило зубы. Александр пил ее и не мог напиться. Он и не замечал, что пил все эти годы в столице. Не сравнить здешнюю воду с той, что хранилась в огромных цистернах Константинополя. Не сравнить ее и с нильской, и с библейскими водами Иордана и Авана, что в Дамаске. Потому-то и стада у тюрок не имели числа, и лишь чрезмерно суровая зима могла уменьшить количество скота на здешних пастбищах.

— Что ты хочешь предложить мне, слуга ромейского императора? — сощурился Хедыр, когда подарки были вручены, правильные слова сказаны, а патрикий, едва сдерживая тошноту, съел часть вареной бараньей головы. Отказаться нельзя, иначе обида смертная. Голову лишь самый почетный гость получает.

Патрикий набрал воздуха в грудь. Он представлял себе этот разговор сотни раз, возвращаясь к нему день за днем, пока лошадка везла его к цели путешествия неспешным плавным шагом. Ошибиться нельзя. Варвар почувствуют слабину, и тут же воспользуется этим. А тогда пиши пропало. Патрикий из подателя благ немедленно превратится в униженного просителя, каким он и является на самом деле.

— Мир и дружба между нашими народами стара, словно степь, великий хан, — начал патрикий. — Мой император любил ваших вождей, как своих детей. Любил настолько, что один из них чуть было не стал его сыном…

— Но ведь не стал, — требовательно посмотрел на него хан.

— Не наша вина, что Тон Ябгу был убит врагами, — парировал Александр. — Не наша вина, что его сын Бури Шад(3) сгинул где-то на востоке. Мой государь всегда остается верен своему слову.

— Каган Ираклий — великий воин, — согласно кивнул хан. — Я воевал вместе с ним в Ираке. Да и Тбтладу(4) мы осаждали вместе. Я хорошо помню его.

— В Ираке добрые земли, — как бы невзначай обронил патрикий. — Жаль только, что настоящего хозяина там больше нет."

"— Расскажи, — впился в него взглядом хан. — До нас доносятся разные слухи, но они похожи на бред безумца. Вроде бы арабы захватили те места, и даже разорили Ктесифон.

— Это правда, — кивнул патрикий. — Они захватили священный трон Сасанидов, они захватили их корону, и священное знамя Ахурамазды они захватили тоже. Они тушат священные огни везде, где ступает их нога. У персов не осталось ничего из того, чему они поклонялись.

— И это сделали арабы, — хан смотрел недоверчиво. Его вопрос прозвучал не как вопрос, а как констатация невероятного факта. — Послушай, ромей! Я воевал с арабами, я воевал против арабов. Я убивал арабов и получал раны от их копий. Они служили как наемники твоему императору, да и у персов было много арабской конницы. Я хорошо помню этот народ.