Я пошёл по кругу объяснять ещё раз, а потом ещё и ещё, и, что было удивительно, — буквально с третьего раза он всё понял, причём досконально.

— А знаете, Егор Андреевич, — произнёс он, почёсывая бороду, — ведь это может сработать. Правда может!

— Конечно, сработает, — уверенно кивнул я. — В этом даже сомневаться не стоит.

— Ну, раз тут немного понятно, пойдём дальше, — я выдохнул с облегчением, радуясь, что хотя бы первая часть моих объяснений дошла до кузнеца."

"Показывал пальцем на следующую схему, где был изображён механизм со множеством деталей. Чертёж я выполнил тщательно, стараясь передать все пропорции и соединения. Несколько ночей провёл при свечах, вычерчивая каждую линию, каждый изгиб металла, который предстояло создать Савелию Кузьмичу.

— Кривошипно-шатунный механизм, — произнёс я с особым вниманием, словно это были священные слова. — Нужны прочные кованые железные детали.

Я указал пальцем на центральный элемент схемы:

— Вал, — затем палец переместился к длинной детали, соединяющей вал с поршнем, — шатун, — и наконец, к изогнутой части вала, — кривошип, колено.

Савелий Кузьмич наклонился так низко над столом, что его борода почти касалась чертежей.

— Все соединения нужно сделать на прочных металлических втулках, которые потом будем смазывать салом, — продолжал я. — Это критически важно для долговечности всей конструкции.

Иван Дмитриевич, который до этого момента пытался держаться немного в стороне, придвинулся ближе, не скрывая своего интереса.

— И это всё должно крутиться без остановки? — спросил он с лёгким недоверием в голосе.

— Именно так, — кивнул я. — Пока подаётся сжатый воздух, механизм будет работать безостановочно.

Каждый элемент был зарисован мною в разрезе и в целом, да ещё и с разных сторон.

Савелий Кузьмич несколько раз просмотрел схемы, пытался переложить листики, как ему удобно, но я покачал головой:

— Нет, именно в таком порядке стоит всё и делать, — сказал я твёрдо, но без нажима. — Иначе потом могут возникнуть сложности при сборке.

Кузнец, привыкший доверять своему опыту и интуиции, поначалу нахмурился, но потом уступил, признавая мою логику. Его мозолистые пальцы аккуратно вернули листы в первоначальный порядок.

И только после обсуждения каждой детали кузнец кивнул, что сделает. А сам, посмотрев на меня внимательным взглядом, спросил:

— А только вот скажите мне, Егор Андреевич, а как всё это будет работать и для чего?

Я выпрямился, чувствуя лёгкую усталость от долгого стояния в наклоне над столом, и объяснил ему, как смог:

— Вот сюда, — я указал на входное отверстие в золотниковой коробке, — будет подаваться сжатый воздух по трубке в золотниковую коробку.