Ему было жутко. Будто не красивая женщина касалась его, а монстр.

Черная королева чувствовала это и улыбалась, наслаждаясь его страхом, смакуя его, будто сладость.

– Не бойся, малыш, – прошептала она, снова гладя его по волосам и играя со светлыми спутанными прядями. – Ничего не бойся в моих владениях. Ты в гостях у Черной королевы. Черная королева покажет тебе все свое гостеприимство.

Плечи пленника дрогнули.

– Почему ты мне не отвечаешь? – нежно спросила она и взяла парня за подбородок тонкими цепкими пальцами с длинными черными ногтями, заостренными так, что казалось, стоит Королеве провести этими ногтями по шее, как появится рана и из ее разошедшихся краев хлынет алая кровь.

 – Это некрасиво, малыш. Когда старшие разговаривают с тобой, нужно отвечать.

Черная королева склонилась к пленнику и заглянула в его зеленые, широко распахнутые глаза своими, позволяя ему рассмотреть их.

В ее залитых чернилами глазах вспыхивали алые искры.

Как у монстра.

Нет, это и были глаза монстра.

К страху примешалось отвращение, и Черная королева будто почувствовала и это. По ее белому лицу пробежала тень.

– Некрасиво, – покачала головой она и с размаху ударила пленника по щеке.

Тонкая женственная рука била с неожиданной силой, и голова пленника откинулась назад.

Взгляд Черной королевы стал пристальным, немигающим – и парень вдруг закричал от дикой боли – казалось, что его голова разрывается на части. Пленник упал на ледяной пол. Его глаза закатились, спина выгнулась дугой, ноги и руки задергались, словно в судорогах.

Эта боль была невыносимой. Терзала, заставляя желать лишь одного – чтобы эта немыслимая пытка прекратилась. Она сводила с ума.

– Непослушание наказывается болью, малыш, – прошептала Черная королева, любуясь делом своих рук, будто художник – своею картиной.

– Он не знает немецкого, ваше величество, – почтительно склонившись к Королеве, тихо сказал Карл. – Позвольте, я буду переводчиком.

– Вот как? – словно удивилась она и моргнула."

"Пытка болью прекратилась. Пленник затих на полу, тяжело дыша, – он так и не потерял сознание, но с трудом осознавал реальность. Черная королева легко опустилась на холодный каменный пол и прижала парня к себе, легко удерживая, словно ребенка.

Ее хрупкость была обманчива, силы в ней оказалось немерено.

От нее и пахло сухой лавандой – засушенными растерзанными цветами.

– Ты такой милый, – говорила Черная королева, и ее пальцы снова стали играть с его волосами. – Одухотворенный. Так должны выглядеть художники, актеры или поэты. Ты отлично вписался бы в мою свиту, малыш. Жаль, что ты связался с отбросами. Адрианиты слишком жалкие. Как бродячие псы, что бросаются на людей. Такие заслуживают смерти, согласен? А ты другой, породистый.