К сожалению, его слова произвели желаемый эффект. Мое тело встрепенулось при одной мысли о сказанном. Я не хотел, чтобы меня превращали в кого-то другого. Черт, брак всегда был для меня чем-то бесполезным.

Я надел шлем и завел мотоцикл. Маттео отступил назад. Отдав честь, я уехал. Я подавил желание оглянуться через плечо. Повернувшись спиной к Витиелло, я все еще испытывал озноб. Езда на «Кавасаки» вызывала во мне совершенно новые чувства. Я предпочитал ровный гул «Харлея» и испытал острую боль, когда подумал о своем теперь сгоревшем байке. И все же знакомое чувство свободы, которое всегда дарил мотоцикл, охватило меня.

Мог ли я отказаться от своей свободы, своего образа жизни, даже от части себя ради Марселлы?

Марселла

Мама с беспокойством смотрела на меня, когда мы сидели за обеденным столом. Мэддокса отпустили утром, и Маттео даже дал ему свой мотоцикл, потому что Мэддоксу нужно было выполнить несколько дел. Я подозревала, что он отправился на поиски своего брата и матери, чтобы убедиться, что с ними все в порядке. И все же надеялась, что он придумает способ связаться со мной.

– Маттео не следовало отдавать ему свой байк.

Я просил, чтобы он дал мне на нем покататься, несколько месяцев, а он просто подарил его нашему врагу, – пробормотал Амо.

– Это не подарок. Он одолжил его и вернет мотоцикл, как только приедет обратно, – твердо сказала я.

Амо покачал головой.

– Ага.

– Марселла, – начал папа, явно пытаясь нанести удар как можно мягче. Я знала, о чем они все думали.

– Мэддокс не сбежал. Он решит несколько дел, а затем вернется в Нью-Йорк, чтобы проявить себя.

Папа посмотрел на маму.

– Марселла знает его лучше, чем мы, – сказала она в своей обычной дипломатической манере.

 – Если она доверяет ему, уверена, что у нее есть на то свои причины.

– Спасибо, мама.

– Но я правда хочу встретиться с ним лично как можно скорее.

Я подавила улыбку, услышав внезапные стальные нотки в ее голосе.

– Я познакомлю его с тобой.

Я не упустила настороженность на лице папы. Он, вероятно, собирался стоять на страже все то время, пока мама будет беседовать с Мэддоксом. Это казалось странным. Несмотря на то, что от него ничего не было слышно, и что моя семья сомневалась в его возвращении, я верила, что он вернется.

После всего того, чем он рисковал ради моего спасения, я была уверена в его чувствах ко мне.

Когда на следующее утро от Мэддокса не появилось никаких новостей, я по-настоящему начала нервничать. Но не хотела тратить время на беспокойство. Мэддокс вернется, а если он этого не сделает… значит, он с самого начала не заслуживал меня. И все же при мысли об этом у меня болело сердце.

Я решила отвлечься тем, что собиралась сделать уже пару дней.