Позвенев ключами, он открывает замок витрины и поднимает стеклянную крышку.
Мое внимание сразу привлекает черная трость с белым навершием в форме парящего орла. Беру это произведение искусства в руки. Поверхность трости гладкая. Взвешиваю товара на ладони. Правда, идеальный баланс.
— Отличный выбор, господин, — улыбается продавец. — Трость предназначена для постоянного использования. Резьба по дереву. Материал эбен. Навершие выполнено в виде парящего Феникса, птица вырезана из слоновой кости, рукоять эргономична, удобно помещается в ладони.
Я хмурюсь. Феникс — птица, безусловно, хорошая. Но эбен и слоновая кость — дорогие материалы. Трость будет стоить не меньше трех тысяч рублей, на эту сумму можно купить бюджетный автомобиль. С нынешним достатком незачем позволять себе такую роскошь. Тем более, что больше недели с тростью я не прохожу. Просто не могу себе позволить даже столь короткое время выглядеть никчемным инвалидом.
— Прекрасно, но мне не подходит."
"Откладываю «феникса» обратно на бархатное ложе. Продавец разочарованно опускает плечи. Усмехаюсь — поди уже выбрал жаркую страну, куда сгонять на отдых. Я выбираю трость попроще и поднимаю взгляд на продавца:
— Эту.
— Материал: кедр плюс берёза, трость комбинирована, — да он едва не плачет. — Навершие без резьбы, стеклопластик. Всего шестьдесят рублей.
— Возьмите, — Елизавета протягивает кредитку. Усмехаюсь. Давненько мне женщины ничего не покупали.
Уже на улице я выбрасываю костыль в мусорную корзину у лестницы.
— Сынок, ты уверен? — волнуется мама. — С тростью сложнее ходить, чем с канадкой.
— Не беспокойся. Просто нужно иметь сильные руки, — открываю дверь машины и пропускаю даму. — У меня их целых две.
Захлопнув за мамой дверь, я ощущаю первый результат моего внешнего преображения. Девочки-подростки в цветных кофтах и коротких джинсовых юбках остановились и игриво заулыбались мне. Отвечаю куртуазным кивком и, больше не обращая внимания на прелестниц, обхожу машину, чтобы сесть с другой стороны.
— Теперь можно и к Свиридовым, — задаю направление нашем водителю.
— Сень, ты чего удумал? — бросает Тимофей взгляд через плечо на мою обнову из кедра и березы. — Зачем это?
— «В человеке должно быть все прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и палка, с которой он таскается», — перефразирую я аборигена-классика.
Покачав головой, Тимофей выруливает на дорогу. Мама ничего не говорит, лишь смотрит на меня беспокойно.
Проходит еще пятнадцать минут, и мы добираемся до усадьбы Свиридовых. Елизавета надевает хладнокровную маску, только все равно не удерживается от пары завистливых взгляд. Наш дом не уступает в величине и красоте фасада, но людей для обслуживания поместья у наших оппонентов больше в разы.
