Мне детей учить надо, а зарплату не платят.

Жаль, что не разбираюсь в антиквариате, но одного взгляда достаточно: передо мной очень дорогая вещь. Причем хозяйка, получив ее случайно, совершенно ею не дорожит. Аферисты еще не сообразили, что на антиквариате можно хорошо подняться, и не запустили конвейер новоделов.

— И сколько хотите за лампу? — спросил я, готовясь услышать, что ее цена — тысяч пятьдесят, даже если сорок — слишком долгосрочное вложение.

— Пять, — сказала женщина, чуть смущаясь.

Видимо, на моем лице отразилось удивление, и она встала в позу:

— Это недорого для такой вещи! Икону, вот, за тысячу отдаю. Намоленная, говорят.

— Беру, — сказал я, встал с корточек и принялся шарить по карманам. — Лампу и икону.

— Рехнулся? — воскликнул Влад.

Женщина отвесила челюсть и чуть не выронила глаза из глазниц. Только бы денег хватило! За шесть долларов, то есть два килограмма сыра — две антикварные вещи, это, считай, подарок! Но главное, не гложет совесть, что разоряю человека, отбираю дорогое — она совершенно не дорожит бесценными (возможно) вещами.

Часть выручки, десять тысяч, была при мне, я отсчитал озвученное, отдал женщине, которая аж расцвела.

— Ой, спасибо, мальчик! Второй день тут мерзну. Кофту новую куплю. Спасибо!

Упаковать покупки было не во что, и я нес лампу, как букет. Влад косился на меня, как на идиота, но высказываться при продавце считал неприличным. Когда немного отошли, забрал у меня лампу и принялся тереть.

— Ты чего? — удивился я.

— Джинна добываю, — проворчал он. — Если появится, попрошу деньги назад. Вот зачем ты скупаешь хлам? Есть лишнее бабло? Людям есть нечего!

— Ты знаешь истинную стоимость этой вещи? — улыбнулся я с долей снисхождения. — Она как минимум в десять раз больше того, что я заплатил.

Влад усмехнулся и вернул мне лампу.

— Только если начнется война.

А ведь и правда, выживая, люди не задумывались о том, что у них на полках пылятся настоящие сокровища. Я и сам не думал об этом, и мама не думала. Есть польза от вещи — значит, нужная и хорошая, нет пользы — просто хлам.

Пришлось объяснять:

— Знаешь, кто такие нумизматы? Люди, готовые отдать состояние за редкую монету. А есть еще коллекционеры, готовые раскошелиться на предметы старины.

— Где ж ты их найдешь? — хмыкнул Влад, с опаской покосился на колдырей возле двухэтажного барака.

— Пока их мало, новые русские тупые и еще не насосались крови, а как ожиреют, будут хотеть странного и редкого.

Дальше мы шли молча, Влад осуждал меня, демонстрируя это каждым шагом, взглядом, жестом.

— Мы куда идем? — нарушил молчание он. — Что забирать надо? Оно тяжелое? А то вечереет, мне бы освободиться…"

"— Вон к тем пятиэтажкам. Не тяжелое, но объемное, одному неудобно, — слукавил я.