Я не в обиде, это раз, два — ты так торопился, что я не успел кое-что сказать, — он скривился, помолчал немного, огляделся и продолжил тише: — Труп кавказца-наркомана нашли в лесу. Пальцы переломаны, глаз выколот… Такие дела.
— Так и думал, — вздохнул я. — Надеюсь, ты отцу про заинтересованность Алекса ничего не сказал?
Олег проигнорировал мой вопрос, его волновало другое.
— Вот скажи, Алекс ведь знал, что так будет, да?
— Не в деталях, — ответил я.
— А парням что сказать? И можно ли?
— Можно, это факт. Скажи, типа, доигрался гад, допрыгался, туда ему и дорога.
Глава 33
Говорить буду я!
В четверг торговлю я начал пораньше, в два дня уже свернулся и побежал встречаться с Владом на станции Таганская, насвистывая одноименную песню «Любе».
Но Влад сказал мне, что «Птичка» — место, возможно, и перспективное, но до него от метро пилить и пилить, а это не вариант с грузом. Из более-менее адекватных вариантов — Рогожский рынок: и от Казанского недалеко, и от нашей Калининской линии метро.
Я-взрослый не знал, какая судьба постигнет этот рынок. Наверное, или снесут и построят торговый центр, или на его месте вырастет очередная «свечка». Когда Виталя рассказывал про птичий рынок на Таганке, который, оказывается, расположен черт знает где, у меня закралось подозрение, что он путался в названиях, именно Рогожский и имелся в виду. Виталя говорил, много где пробовал стоять со своим товаром, но именно сюда хаживают богатые горожане и даже иностранцы, отсюда большой спрос на экзотику и дорогой товар.
Ну а расположение Рогожинского рынка оказалось идеальным. Правда, перед ним раскинулась стихийная торговая площадь из ящиков и картона, где чего только не было, в том числе товар с юга. Не удержавшись, я подошел к усатому мужику с виноградом и спросил:
— Почем «кардинал»?
— Полторы тысячи за килограмм, — ответил дядька с выраженным южным акцентом. — «Молдова», вот, по тысяче.
«Молдова» была мелкая, битая осой — не то что у меня.
Влад аж закашлялся, а я ощутил себя не мерзким спекулянтом, а спонсором, облагодетельствовавшим Перово. Восемьсот рублей за виноград — похоже, самая демократичная цена в Москве, при том, что и так наценка чуть ли тройная.
— Понял, да? — сказал я Владу, когда мы чуть отошли.
— Совсем от наглости опухли, — буркнул он, но приободрился. — То есть если продавать груши и виноград по тысяче с копейками, будет улетать.
Воодушевившись, он запорхал от торговца к торговцу, как пчела с цветка на цветок, принося мне нектар… нет, просто бальзам информации. Груши, те, которые были по восемьсот у меня — тысяча триста, затрапезные — по восемьсот. Инжира нет ни у кого.
Ой, прав был Виталя! Толкаясь среди покупателей, я невольно выискивал его взглядом. Сколько ему сейчас? Он 1968 года рождения, то есть — двадцать пять лет.
