Господи… — потираю левую бровь пальцами. — Можешь пойти дальше. Давай, подкати к его маме, к нашим детям. Контрольный в голову, так сказать.
— И где нас видела твоя подруга? — Вера оглядывается. — И когда?
— А какое это имеет значение?
Глава 13. Выпьешь за это?
В дверь стучат, и Юра неуклюже роется в кармане в поисках ключа. Я уже плыву на волнах алкогольных паров и едва попадаю в рот фильтром сигареты.
— Пароль, — Юра вытряхивает из кармана ключи на пол и с покряхтыванием наклоняется к ним."
"— Юр, я так и знал, что это ты, — раздается недовольный голос Петра, моего тестя.
— Пароль принят, — Юра подхватывает ключи, открывает дверь и рывком затаскивает Петра в кабинет. — Петруха…
Торопливо закрывает дверь и приваливается к ней с пьяной улыбкой.
— Серьезно? — Петр в негодовании смотрит на него.
— А чо?
Петр приглаживает волосы, отходит к столу и смотрит в окно, сердито прищурившись на воробья по ту сторону:
— Юр… Я же тебя просил не страдать хуйней.
Выдыхаю дым и закрываю глаза, откинувшись назад.
— Чо ты как в первый раз кого-то хоронишь, — Юра хмыкает. — Ты уж извини, ты уже старый и это нормально, когда все кругом дохнут, как мухи.
— Он мой друг! — Петр оглядывается. — Тебе, возможно, непонятна эта концепция, но…
— Ты мне тут не бузи…
— Тебе все смехуечки, да?
— А слезки помогут друга-то вернуть, Петруха? — Юра вскидывает бровь и опять прячет ключи в карман брюк.
— Где твое уважение?
Юра плывет к столу, открывает бутылку виски, наливает в бокал на два пальца и протягивает его Петру:
— За уважение, и сразу предупрежу, если вздумаешь кулаки чесать, то давай не о мой нос. У меня много других интересных мест.
Петр выхватывает бокал с виски и опрокидывает его в себя, а после утыкается в локтевой сгиб. Зажмуривается, а Юра падает в кресло с бутылкой виски, которую прижимает к груди.
— Ты бы не мог нас оставить, — говорит ему Петр.
— Нет, — Юра качает головой.
— Да твою ж мать.
— А чего ты ждал?
— Что у тебя есть хоть крупица приличий.
— У меня много жира, но приличий нет.
Петр переводит на меня взгляд, по которому я понимаю, что Ляля ему рассказала, какой я кобель. И под этим молчаливым и тяжелым взором я тушу окурок, вытягиваю бутылку виски из рук Юры и пью прямо из горла.
— В твоих глазах я вижу гнев судьи и обманутые надежды, — пьяно тянет Юра и усмехается. — И я, если чо, разнимать вас не буду, но обязательно сниму, — достает телефон, — на камеру, — смотрит на Петра, — выкладывать нигде не буду, но на память оставлю.
— Она посмела сюда явиться, — шипит Петр.
— Я ее не приглашал, — пожимаю плечами и возвращаю бутылку Юре, который заинтересованно затихает.
— Значит, позволил думать, что ты ей спустишь подобное.
— Что ты на это ответишь? — Юра разворачивается ко мне, закинув руку на спинку кресла.
