Телефонный разговор с подругой, которая сказала, что видела на неделе Гордея с другой женщиной, теряет краски ревности, злости и обиды.
Вячеслав Дмитриевич умер.
Скорбь и тупое недоумение стирает все из души.
В семью пришла смерть, усмехнулась обманутой жене и растворилась в воздухе ядовитыми парами беспомощности.
И сейчас она просочится через смартфон голосом Гордея в дом моей свекрови, змеей обовьет ее шею и начнет душить.
— Господи…
Я встаю на ватные ноги. Прихожу на несколько секунд в себя на лестнице, и мне чудится смех свекра. Его шутки были добрыми, пусть не всегда смешными и понятными, и он часто смеялся за других.
До меня доходит, что виски, которое распечатал Гордей, принес Вячеслав Дмитриевич со словами “ты же любишь всякую такую бурду”.
— Гордей, — шепчу я, и пытаюсь открыть дверь, но она заперта.
— Не утруждайся, Ляль, — следует мрачный и тихий ответ. — Дай мне побыть одному.
Я в полной растерянности.
Могу ли я сейчас оказать поддержку Гордею?
Он любил отца, и у него с ним были хорошие и близкие отношения. И, как жена, я должна сейчас быть рядом, чтобы разделить беду.
Но вместе с тем я обманутая жена.
— Гордей…
— Я хочу побыть один, Ляль. Оставь меня.
— Ты хочешь, чтобы с тобой была другая женщина сейчас?
Вопрос выходит одновременно циничным и отчаянным.
— Если я скажу да, то ты оставишь меня?
Глава 2. Будет нелегко
— Мам, — Лева касается моего плеча, — мам…
— Мама, — с другой стороны шепчет Яна.
— Вы уже дома, — приглаживаю волосы ладонью и опять ухожу на несколько секунд в отупение.
— Ма, — Лева заглядывает в лицо.
Я ведь до разговора с Гордеем думала над тем, как мне придется говорить о разводе, а сейчас я должна сказать о смерти любимого дедушки, который пел нашим детям колыбельные, рассказывал сказки, брал на рыбалку и играл в прятки.
И все это не отменяет измен Гордея, который заперся в кабинете.
Смерть любимого деда и развод? А не многовато ли потрясений для нашей семьи? Для наших детей?
— Папа дома, да? — спрашивает Лева и встает на ноги.
Я хватаю его за руку и поднимаю взгляд.
— Да… Дома… — выдыхаю я. — Дома.
— Что случилось?
Вздрагиваю, когда со второго этажа раздается грохот. Лева хмурится, и все затихает.
— Мам, — сипит Яна. — Вы с папой поссорились?
Как сказать четырнадцатилетнему мальчику и двенадцатилетней девочке о смерти близкого человека?
И тут никак не поможет пример с хомяком, которого родители обычно заводят, чтобы познакомить детей со смертью.
Фигня это все.
— Папа в кабинете, да? — Лева медленно вытягивает руку из моего вспотевшего захвата.
— Он заперся там.
— Почему?
Мне кажется, что я сейчас сама грохнусь с сердечным приступом под ноги сыну.
— Дедушка…
Лева хмурится сильнее.
— Дедушка Слава… умер, — едва слышно отвечаю я.
Молчание.
