Как будто там у неё нечто сверхценное.

— Ох! — я вздыхаю, ведь пятница скоро, пускай и не завтра. Но не гнать же её под предлогом того, что я ем?

Убеждая себя в том, что моя задача учить, я сожалею, что мой чай остынет. Но, тем не менее, прячу своё сожаление за деликатной улыбкой:

— Да, конечно, давайте сюда ваш доклад. Напомните тему?

— Патте́рны поведения в офисной среде, — произносит она и даёт мне бумаги.

— Па́ттерны, — я исправляю её, — Ударение на первый слог.

Светлана вздыхает испуганно, опускает глаза:

— Ой! Как хорошо, что вы мне сказали! А то бы я так опозорилась там.

— Да, ну, бросьте! — пытаюсь шутить, — Это не повод для того, чтобы стыдиться. Вы не обязаны знать всё.

— Я же не вы, — улыбается Света. И на щеках проступают забавные ямочки.

Она миловидная, стоит сказать. Голубые глаза и прозрачная кожа, сквозь которую видно все венки на тонком запястье. Она опирается возле меня на учительский стол. Я стою, изучая печатные буквы. Пробегаю глазами:

— Паттерн — это повторяющийся шаблон, стиль, образец поведения человека. В деловой среде паттерны имеют свойство трансформироваться в определённую модель взаимодействия с коллегами. Рассмотрим на примере коллектива риэлтерской фирмы…

— Там дальше пять типов поведения, — произносит она, становясь ещё ближе ко мне, — Нытики, грубияны, бездельники, сплетники, паникёры.

— Далеко такой коллектив не уедет! — я тихо смеюсь, изучая их бегло.

— Это только негативные, — улыбается Света, и пальчиком тычет в свой лист, — А вот тут дальше позитивные.

— Так, — вздыхаю я, — Мотиватор, педант, генератор идей, аналитик и… душка?

Последний типаж звучит ненаучно. Света смущённо кусает губу:

— Это вы.

— Что? — хмурю лоб. Поднимаю глаза на неё и встречаюсь с пронзительным взглядом. Как в омут, небесная синь её глаза, погружает меня, что не выбраться…

— Вы — душка, — вздыхает Светлана, и в какой-то момент сокращает дистанцию быстро настолько, что я успеваю понять, что к чему, с пребольшим опозданием.

На моих губах розовый привкус помады, и сладость её чуть разжавшихся губ. Я так и стою, продолжая смотреть на неё ошалело. А Света закрыла глаза, и когда я, схватив за плечо, отстраняю достаточно грубо, она открывает их резко и смотрит испуганным взглядом:

— Простите, К-онстантин Бо-рисович, Костя…

Она собирается снова податься вперёд, только я отступаю:

— Светлана! Вы что? Вы… с ума сошли? Света?

Она опускает свои голубые глаза:

— Я люблю вас, — и жалобный тон не даёт закричать, возмутиться.

— Свет, — я вздыхаю, дрожащей ладонью веду по лицу, — Вы неправильно поняли. Мой интерес к вам исключительно преподавательский. Я ваш учитель, Светлана! Не более.

— Я знаю, — вздыхает она, её голос срывается, а по щеке пробегает слеза.