Кроме того, миссис Шортен подтвердила, что такие инциденты происходили неоднократно. Сегодня мисс Бэксли выбрала ложь в качестве своей защиты. Подумайте сами: если бы мисс Браун действительно подговорила миссис Шортен, как утверждает ответчик, разве мисс Браун подала бы жалобу в академию, в результате которой миссис Шортен была уволена? И стала бы после такого миссис Шортен поддерживать мисс Браун?
Он прошёл вперёд и назад перед присяжными, сделал глоток воды и продолжил:
— Так и с обвинением в краже артефакта: мисс Бэксли забыла о том, что именно она первая обвинила мисс Браун в краже, ещё до того, как её, как она утверждает, неудачный артефакт, был показан комиссии. Она сделала это, когда увидела артефакт мисс Браун, словно она видела его… множество раз. В дополнение, на протяжении всего судебного процесса мы неоднократно наблюдали, как именно ответчик, а не истец, пытался прибегнуть к оскорблениям и унижениям.
Пока мистер Симменс излагал своё заключение, развенчивая ложь Люсиль, я чувствовала, как груз падал с моих плеч — настолько убедительно он говорил. В какой-то момент Люсиль крикнула: «Протестую», но судья тут же остановил её:
— Мисс Бэксли, никто не перебивал вас во время вашего заключительного слова, пожалуйста, проявите уважение к этому заседанию.
Присяжные совещались почти два часа, пока я с волнением ожидала результата. Родители Люсиль сидели очень бледные, ожидая худшего — они уже поняли, что решение представлять себя на суде, скорее всего, обернулось для Люсиль катастрофой. Её поведение никак не походило на поведение оболганной жертвы. Напротив, закатывание глаз и срывы лишь демонстрировали её привычку доминировать и манипулировать.
Когда человек, представляющий присяжных, вернулся и встал, чтобы зачитать вердикт, мне казалось, что от волнения моё сердце почти не бьётся.
Эмма и Билли, сидевшие на значительном расстоянии друг от друга, Элайджа и Зак — все они были бледны, и все они слегка привстали на своих местах, волнуясь за результат.
Сейчас.
Пожалуйста, пусть всё закончится.
— Мы, присяжные, в деле Айви Браун против Люсиль Бэксли признали ответчика виновным в попытке похищения интеллектуальной собственности.
С другой стороны зала раздался громкий всхлип — Люсиль услышала вердикт и теперь едва сдерживала слёзы, а её мать, не скрываясь, громко плакала. Губы Люсиль беззвучно повторяли: «Этого не может быть». Я же сначала застыла, не веря, что всё наконец-то закончилось, а затем почувствовала невероятное облегчение. Мне больше не нужно будет думать о суде, законниках, доказательствах, грязи, которую на меня могут вылить прилюдно.
Друзья радостно хлопали в ладоши, и судья тут же потребовал тишины.
Мистер Симменс пожал мою руку. А через минуту — и мистер Гаилли.
