– Жених, – отвечаю я. Он думает, что моя жизнь должна быть кончена, раз он меня бросил?
Судя по тому, как играют сейчас желваки – да.
– Жених – не муж. Ты станешь участницей отбора. Таков приказ, – решает он, и я едва ли не захлебываюсь воздухом от возмущения.
Хотя не только я, но и все восемь невест, и сваха с толпой прислуги.
– Ваше Темнейшество! – едва собираюсь возразить я, как прикусываю язык под напором его черных глаз.
Он склоняется ко мне непозволительно близко, и я вся сжимаюсь. Ощущаю его горячее дыхание у шеи, хочу убежать или отстраниться, но нельзя.
– Думаешь, если лишила меня короны, то теперь можешь перечить? – шепчет он, и по телу бегут толпы мурашек. – Крайне не рекомендую.
Он отстраняется от меня, а я уже не чувствую ни рук, ни ног. Застыла как статуя до кончиков пальцев.
– Что ж, дамы и господа, поприветствуйте девятую участницу Отбора. – заявляет он, напрочь игнорируя недоумение на лицах молодых невест.
Представляю, как они сейчас злятся. Это неуважение.
Ох. Это огромное заблуждение. Он хочет моих слез."
"– Садись, – приказывает Дерек, и я кидаю в него сердитый взгляд.
Так и хочу сказать: «Не знала, что ты из тех, кто, пользуясь властью, унижает других!», но не могу. Сжимаю дрожащие кулаки и занимаю стул.
Мои соседки – рыженькая фея с белоснежным лицом, с огромными глазами цвета сочной травы и смуглая драконша с копной угольно-черных волос – соизмеряют меня взглядами.
Уверена, они бы и на слова не поскупились, но при драконе не смеют высказать претензии. Держат лицо. Они, ведь на Отборе, а значит, должны понравится жениху, несмотря ни на что.
А вот я не хочу! Я хочу отказаться. Но раз и этого мне нельзя, то вылечу с первого же тура. Знать бы, когда он начнется.
– Что ж, дамы, ужин продолжается, – сообщает Темнейший, щелкает пальцами, и слуги подливают напитки в бокалы невест.
Девушки с трудом возвращают взгляды к блюдам, стараясь не выдавать своей неприязни ко всей этой ситуации.
Я уже не чувствую голод, который совсем недавно выворачивал желудок. Хоть и не ела ничего кроме куска сухого хлеба утром перед отправкой. Но взгляд Дерека, полный насмешки и выжидания моего первого конфуза, моих первых слез, вынуждает взять в руки столовые приборы.
Осторожно надрезаю кусочек сочного филе серебряным ножом и отправляю его в рот.
