В Нью-Дем приезжали люди обналичивать как свои, так и наворованные деньги, но это даже не важно, а важным было то, что половину они спускали там же: в местных казино, магазинах и разных злачных местах. Куда же без них. Да и какая, собственно, разница, кто заберёт твои грязные деньги? Чистых там не было ни у кого. В общем, город-рай богател с каждым днём.
Я вёз с собой спортивную сумку, в которой помимо вещей был пистолет, немного наличных и дорогие часы – всё, что осталось у меня от той жизни. Всё, чего должно было мне хватить на первое время. Этот холёный тип был с одним дипломатом, и хоть внешне он походил на интеллигента, я бы не удивился, если б в его чемодане лежал кольт и несколько стопок купюр.
– Мы раньше нигде не встречались? – спросил он меня перед лентой просмотра багажа.
– Не думаю, у меня отличная память на лица.
«Хотя, может, и встречались. Вот только где?» – подумал я.
– Значит, показалось, – сказал он.
Я положил сумку на ленту и следил за взглядом контролёра. За этим очень важно проследить. Если человек не меняется в лице, а в глазах его читается алчный проблеск, значит, он сдаст тебя сразу, как только ты сядешь в вагон.
Он сам меня испугался, это было видно по его лицу и рукам (одну из которых он вытер о брючину) и по ходячему вверх-вниз кадыку. Пистолет разглядел, понял я.
Мы вышли на станцию. Позёмка чуть покрывала перрон. Ветер поднимал её с пылью. В моём городе снегом ещё даже не пахло, обычная поздняя осень, а тут он уже над тобой нависал, будто замирая в воздухе, – это ветер держал его над головой.
– Как быстро похолодало, – повернулся ко мне Полянский, крича сквозь нарастающий ветер, кутаясь в лёгкий пиджак.
И правда, вроде вчера только было тепло. Как быстро менялась погода.
– Это невозможно! – ворчал какой-то мужчина рядом. На нём были песочного цвета ботинки и такой же бежевый плащ. Человек был в небольших очках и походил на учителя, одним словом, ботаник. – Мало того что я заплатил за один билет дважды, так теперь не знаю, куда его подевал! Ах, вот же он.
Мужчина достал корешок твёрдой бумаги.
Поезд был дальним и, кажется, набирал пассажиров на каждой следующей станции. Мне это не очень-то нравилось. Чем меньше людей, тем лучше."
"Двери в купе накрепко закрывались, и это было хорошо.
– Увидимся в ресторане, – сказал мне Полянский, когда мы дошли до своих мест.
– Конечно, – открыл я дверь.
Как же, подумал я, закрывая её за собой.
Передо мной – место и стол.
Я стряхнул с ворота редкий снег, снял куртку и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
