Стригун несколько раз уточнял, взял ли с собой господин Бретти подаренное ружье. А потом, уже во время начавшейся охоты, он нарочно сравнивал два ружья, чтобы подменить их. Расчет был очевиден. Он оставил свое ружье близорукому банкиру и взял его оружие. Причем разделение по парам делал сам Стригун, специально взяв себе в напарники именно Поля Бретти с его ружьем, так похожим на то, которое было в руках у него самого.

Воспользовавшись нападением львицы, Стригун обернулся и выстрелил в грудь своему бывшему компаньону. Все было рассчитано правильно, но на одну деталь обратили внимание сразу два человека: я и опытный охотник Мбага.

Стригун стрелял под левым углом и почти в упор. На одежде были видны даже пороховые следы, тогда как львица напала с правой стороны. Перепутать было просто невозможно. Затем ночью он просто в очередной раз поменял ружья, и тогда получалось, что роковой выстрел со смертельным исходом сделал по неосторожности именно Поль Бретти.

Но самое интересное, что их молодой переводчик Антон Вермишев, очевидно, что-то заподозрил. Настолько явно заподозрил, что даже решил оставить женщин одних и пробраться к месту охоты.

Он не успел дойти, поскольку раздались выстрелы, и ему пришлось вернуться. Но мы видели, каким смущенным и ошеломленным он был в ту ночь. А на следующий день он решил поговорить именно со мной. Но сказал об этом в присутствии остальных. Он ведь хотел рассказать только о подставе с тигром и не думал о том, что ему может угрожать реальная опасность.

Стригун вошел в его комнату, когда Антон лежал на кровати. Увидев вошедшего, он поднялся, но Стригун толкнул его на кровать и точным ударом перерезал горло.

Я подозревал Араксманяна, поскольку забой животных – в традициях кавказцев, но не знал, что господин Стригун раньше служил в спецназе. Один толчок и точное движение ножа. Так убирают вражеских часовых. Этому как раз учат в спецназе.

Стригун слушал Дронго, сжав зубы. Люба внимала эксперту, затаив дыхание. Женя, наоборот, все время бросала ненавидящие взгляды в сторону Стригуна.

– Расчет был почти идеальным, – повторил Дронго. – С одной стороны, устраняется один из компаньонов. А с другой – обвинение выдвигается против швейцарского банкира, который был в курсе всех махинаций этой компании.

Разумеется, они тянули время, понимая, что возможная девальвация юаня может серьезно облегчить им выплату кредита. Да и доллар стоил уже не тридцать шесть, а тридцать рублей. И если господин Бретти оказывался в тюрьме хотя бы на несколько месяцев, то компаньоны получали передышку и могли надеяться на реструктуризацию своих долгов.

Дронго повторил последнюю фразу по-русски.

– У вас нет доказательств, – зло выдавил Стригун, – это все ваши фантазии.