– Открывай, давай! – эхом разнесся по подъезду звонкий голос Ирины Синицыной – ее лучшей подруги, и одноклассницы по совместительству.
Судя по нахмуренным бровям и крайне раздраженному тону, та была явно чем-то недовольна. Что само по себе являлось тревожным звоночком. Встрепенувшись, Лена торопливо впустила девушку внутрь.
– Привет! – протянула растерянно, разглядывая гостью напряженным взглядом. – А ты чего это…в такую рань…и в таком виде?
Под «таким» видом подразумевалась белоснежная блузка, плиссированная черная юбка (строго на четыре пальца выше колена), черные туфли на высоком каблуке, и кхм…прическа.
На нее словно ушат холодной воды опрокинули, мгновенно приводя в чувства. Возвращение к реальности оказалось болезненным.
«Черт! Черт! Черт! Первое сентября!»
– Нет, я, конечно, слышала, что блондинки по утрам страшно тупят, – уперев руки в бока, строго забубнила Ира, – но, что они и совесть последнюю теряют, вижу впервые! Напомни, во сколько ты должна была за мной заехать?
– Я…
– Ты на часы-то хоть смотрела?
Не зная, как утихомирить разбушевавшуюся подругу, Белова крепко обняла ее, прижимая к себе, и жалобно заканючила:
– Прости, Ирочка! Прости! Не понимаю, как так получилось! Видимо, я во сне будильник отключила, и сама не заметила.
– Какой мужик?
– Который мне приснился! Это из-за него я напрочь забыла, какой сегодня важный день.
Хоть Синицына и продолжала поглядывать на нее с обидой и упреком, все же сжалилась и тепло обняла в ответ. Затем, обреченно выдохнула:
– Сейчас я представляю лишь одно – с каким удовольствием Кравцова открутит нам головы за опоздание! Мы должны быть на линейке через…сорок минут. И это я молчу, что нам еще нужно где-то купить цветы!"
"Елена непроизвольно вздрогнула.
– Мы успеем!
Ирина недоверчиво прищурилась:
– Хочешь сказать, что сможешь управиться за десять минут?
– Конечно!
– Хм!
– Что? – фыркнула возмущенно, перехватив на себе ее скептический взгляд.
