Беззвучно зашипев от боли, она жадно втянула кислород полной грудью. Вдохнула как можно глубже, шалея от секундной вседозволенности. Аромат его парфюма, смешанный с ароматом мужского тела, проник в ноздри. Вкусный. Вкусный аромат! Голова закружилась вновь. Но уже по иной причине: сквозь нее словно двести двадцать вольт сейчас пропустили! Не иначе!

– Это что за… Что за выкрутасы, Белова? – учитель резко убрал руки, и попытался отстраниться. Одного не учел: она все еще рефлекторно удерживала его за плечи.

– Я решила, что так спущусь… быстрее!

«Господи, что же я наделала? Дура! Какая же я дура!»

– Сама стоять можешь?

– Да, – нервно сглотнула, пытаясь хоть чуточку расслабиться.

– Тогда чего вцепилась в меня, как в родную матушку? – прогромыхал он, раздраженно скидывая с себя ее ладони, и отступая на шаг. Увеличивая дистанцию между ними.

– Извините! Я не знаю. Я просто…

Голос предательски дрогнул, и она умолкла, будучи смущена до крайности.

Но что-то в ее интонации серьезно насторожило их преподавателя.

Чуть склонив голову на бок, Виктор Эдуардович уставился на нее ошарашенным взглядом. При этом так пристально рассматривал, точно рентгеном насквозь просвечивал. А затем, нахмурившись, изумленно выпалил:

– Твою же ж… мать!

– В каком…

Ответом он ее не удостоил. Впрочем, и начатый вопрос завершить не дал.

Просто становил ее взмахом руки и заговорил сам. Но не с ней. С классом.

– Я отлучусь ненадолго – нужно сделать важный звонок! – сухо проинструктировал учеников. – Никуда не расходиться! Не шуметь! На снаряды не лезть! Красницкий, остаешься за старшего! В случае чего, спрошу с тебя! Всем все ясно?

– Да! – вторил ему дружный хор голосов.

Не обронив более ни звука, Макаров стремительно покинул спортзал.

Лена же, еще несколько минут неотрывно сверлила потерянным взглядом дверь, через которую он только что вышел, и задавалась одним единственным вопросом:

«Что сейчас произошло?»

Приложив дрожащие заледеневшие ладони к пылающим щекам, вновь задумалась.

«Я ли это была? Я же панически боюсь высоты! – тщетно пыталась проанализировать собственные действия. – Как я могла? Как ВООБЩЕ осмелилась спрыгнуть? Еще и… прямиком на ручки к учителю! На глазах у всего класса! Боже…»

– Да, Белова! – осуждающе поцокал языком Вячеслав. – Ты и мертвого из себя выведешь! Первый раз Эдуардовича таким неуравновешенным вижу…

– Ой, вот кто бы говорил! – отзеркалила его же интонацию. – Вся школа с облегчением вздохнет, а учителя дружно перекрестятся в тот день, когда тебе аттестат вручат!

Красный надменно фыркнул:

– Что есть, то есть!

Спустя секунду к ней подошел Ромка.

Улыбаясь, что называется, во весь рот, Чернев приобнял ее за плечи.