Блин… А ведь получается, что мы с ней реально незнакомы! Ведь «второе сердце» вернуло меня во временну́ю точку до нашей встречи с зеленоглазой сталкершей. Такой вот хроно-парадокс, в результате которого я могу запросто расстаться с жизнью. Чего после победы над сфинксом мне решительно не хотелось. Когда только что избежал неминуемой смерти, помирать как-то не хочется.

– М-да… – разочарованно протянула она. – Я-то думала, ты будешь посимпатичнее. Прощай, сталкер, упокой тебя Зона.

Ее палец шевельнулся, выбирая слабину спускового крючка…

– Здравствуй, Касси, – спокойно произнес я.

Палец на спуске остановился, не дожав буквально несколько миллиметров.

– Откуда ты знаешь мое имя? – подозрительно спросила девушка, опустив ствол автомата лишь на несколько сантиметров вниз, чтобы лучше видеть мое лицо. Не сказать, что положение стало кардинально лучше – какая разница, прилетит тебе пуля в лоб или промеж ключиц?

– Долгая история, – сказал я. – Могу рассказать. Если не пристрелишь, конечно.

Она призадумалась. Женское любопытство сейчас явно боролось с опять же чисто женским практицизмом, помноженном на сталкерский опыт.

– Конечно, завалить тебя было бы разумнее… – протянула она.

– Зачем? – поинтересовался я.

– За этим сфинксом я охочусь уже второй день, – пояснила Касси. – А теперь по закону Зоны получается, что это твоя добыча. Он троих «вольных» задрал возле «Янова», а ранее пару «боргов» сожрал. И обе группировки за его голову награду объявили.

– Большую?

– Десять тысяч «деревянных».

– Понятно. И если ты меня завалишь, опять же по закону Зоны мое имущество становится твоим. Но знаешь что, я тебе дарю этого сфинкса.

Так пойдет?

Автомат опустился еще ниже.

– Дорогой подарок.

– Всяко дешевле жизни, – пожал я плечами.

– Это точно, – хмыкнула Касси, закидывая за плечо АКМ, после чего молниеносным отработанным движением извлекла из ножен один из своих кукри – изогнутый вовнутрь широкий нож непальских наемников-гуркхов, по функционалу и ощущениям в руке больше напоминающий топор. После чего подошла к трупу сфинкса и начала сосредоточенно отрубать тому голову."

"Кстати, занятие непростое, даже если это касается человека. А у мутанта шея раз в пять толще, чем у самого здоровенного хомо сапиенса.

Но после дюжины размашистых ударов, нанесенных с внушающей уважение точностью, голова сфинкса отделилась от тела. Из обрубка на асфальт вяло потекла темно-красная, почти черная кровь. При этом надо отметить, что сама Касси почти не замаралась. Так, на рукав камуфляжа несколько багровых капель брызнуло, ну и нож, само собой, весь в кровище. Интересно, где она так насобачилась головы рубить?

– Что ж, самое время отдохнуть, – сказала девушка.