Глава 924
До самого вечера Хаджар, по пояс раздетый, на морозе, занимался тем, что чинил и правил. Он рубил дрова, которые непонятно откуда взялись на заденем дворе. Затем простой, двуручной пилой, делал из них пусть и плохонькое, но подобие черепицы для кровли.
Взбирался по лестнице, бил молотком по гвоздям, счищал снег и продолжал процедуру по новой.
Затем он смастерил несколько новых ступеней, начал класть их к крыльцу, но потом понял, что это бесполезное занятие и, вооружившись топором, разломал почти полностью лестницу крыльца и основание и заменил их на новые, украсив их той простой резьбой, на которую был способен.
Затем, уже в ночи, под светом звезд, он правил забор. Все это время, что кот, что пес, следили за ним, а бабушка порой выносила во двор горячего отвара, который согревал дышащее паром от работы тело Хаджара.
Наконец, когда он поставил на место последнюю доску в заборе и вырезал на ней несколько символов-оберегов, то уже собирался позвать бабушку, но та стояла позади него.
Справа от неё лежал старый пес, а слева – черный, толстый кот.
Они больше не шипели и не рычали на Хаджара, а воспринимали его спокойно и с миром.
– Обереги? – удивилась бабушка, увидев работу Хаджара.
– Чтобы чужие и названные не приходили, – кивнул Хаджар.
– Тоже мама показала?
Хаджар только кивнул. Символы, которым его обучала мать, не было волшебными. Скорее являлись иллюстрации к тем сказкам, которые она рассказывала.
– Что же… судьба, наверное… – прошептала бабушка. – Спасибо, путник, что не просто работу сделал, а от сердца. А то, что делается от сердца, пустым оставаться не должно.
Бабушка наклонилась и зачерпнула в ладонь снег. Она поднесла его к губам и что-то над ним прошептала, а когда расправила то в её руках оказались простые, просторные мужские одежды.
Расправив их, она подкинула их в небо. Вспыхнули звезды на черном бархате вселенной. И их отпечаток остался на одеждах. Из белых, они превратились в темно синие с едва видимыми узорами в виде танцующих звезд.
Затем, разложив их на снегу, она вновь взяла пригоршню снега и кинула её над ними. Поднялась настоящая вьюга, а когда улеглась, то у к звездным узорам добавились белые завихрения – словно ветер дул.
На все это Хаджар смотрел со слегка приоткрытым ртом.
Он чувствовал, что именно это, не то, что делали в Семи Империях и не способности Talesh, именно это и было настоящей магией.
– Возьми, – бабушка протянула одежды Хаджару. – когда придет время, сними свои старые. В них ты отходил половину своей души, путник. Если суждено тебе будет обрести вторую – облачись в эти одежды. Они помогут зажить той ране, что ты нанес себе сам. Ибо эти раны, которые мы сами себе наносим, заживают дольше остальных.
