Эй, Учкина-Заучкина, тебе мамашка никогда не говорила, что за собой ухаживать нужно?
Я отталкиваюсь руками от пола, твёрдо встаю на ноги. Поправляю юбку платья, оборачиваюсь к Маше и смотрю в красивое лицо, которое исказилось от ненависти. Чёрной и пожирающей ненависти ко мне. Отшатываюсь. Я ничего не сделала ей, чтобы в мою сторону были направлены такие эмоции.
— Извини, я не видела твоей ноги, — шепчу покаянно.
И торопливо опустив голову, иду к сцене, где стоит Ольга Петровна и никак не реагирует на разыгравшееся представление.
— Ольга Петровна, — в кулачке сжимаю подол своего платья, — я не хочу выступать.
— А меня не волнует, Учкина. Ты будешь выступать. Ты учишься в этой гимназии по квоте, поэтому будь добра — вкладывай сюда хоть что-то. Твоя мать ни копейки не дала.
— Но... — я от неожиданности начинаю заикаться.
— Не запрягли. Вот текст песни — иди на сцену, — грубо вручает планшет с прикреплённым к нему листом бумаги.
Глаза нещадно щиплет. Мне так плохо, что кричать хочется. В этой школе нет ни одного человека, который относился ко мне бы нормально. Будто я отброс общества. Хотя для них, детей богатых родителей, я — девочка попавшая в их школу совершенно случайно — таковой и являюсь. Отбросом. Не человеком.
С трудом переставляя ноги, поднимаюсь на сцену. Беру с колонки микрофон, смотря в лист, читаю текст песни. Слова плывут перед глазами из-за слез. Я быстрым движением руки смахиваю их.
— Я включаю минус, — громко говорит Ольга Петровна.
Я беспомощно и жалостливо смотрю на неё, надеясь, что она передумает. Попросит кого-то другого. Но классный руководитель только бровь выгибает и руки на груди складывает. Минус играет, а я не могу выдавить из себя ни одного слова. Я будто онемела.
— Учкина, время не резиновое. Телись быстрее.
Её колкая фраза сопровождается взрывом хохота. У меня вдруг живот сводит, голова начинает кружиться. Я пошатываюсь, делаю два шага вперёд, а потом три назад. Вижу, как стремительно быстро приближается пол. Боже, нет. Темнота накрывает, веки смыкаются.
Прихожу в себя из-за того, что на голову льётся ледяная вода. Прикрываю руками голову, отплевываясь, сажусь на попу. Надо мной стоят одноклассники, а Маша с наслаждением льёт воду мне на голову из бутылки."
"Я отползаю, хочу подняться, но ладони разъезжаются на паркетном полу. Я не сразу понимаю, почему стало так тихо. И в этой оглушительной тишине я слышу неторопливые, ленивые шаги. Ладошками убираю волосы с лица, вскидываю голову и вижу Артура. Он медленно поднимается на сцену, окидывая льдистым взглядом композицию из застывших одноклассников. Особо долго его глаза задерживаются на мне. Мокрой и жалкой. Змеиная страшная улыбка касается твёрдых губ. Но глаза остаются ледяными. Страшными.
