Возвращаться в актовый зал не хочу. Боюсь. Но осознаю, что ещё целый год я должна буду учиться здесь. И постоянно прятаться не смогу.

Поэтому, глубоко вздохнув и медленно выдохнув, захожу в актовый зал. Прохожу в самый конец на свободный ряд. Усаживаюсь к стене, горблюсь, обхватываю живот, который начинает урчать от голода. Достаю из рюкзачка бутылку воды с лимоном и делаю несколько глотков.

— Я не стану говорить весь этот бред! — я вытягиваю шею, когда слышу громкий голос Маши.

Вижу, как она швыряет бумажки в лицо нашего организатора праздников.

— Да ты совсем страх потеряла, девочка? — вскрикивает оскорблённая женщина, хватая девушку за руку.

— Если твой отец спонсирует школу, не значит, что ты имеешь права так со мной обращаться! Соплячка неблагодарная!"

"А в следующий миг Диана Захаровна хватается за щёку, по которой со всей силы её бьёт Маша.

— Здесь вы больше не работайте. Вы вообще никуда не сможете устроиться. Даже уборщицей в контору, — истерично кричит Маша, сжимаю кулаки, будто намерена ударить её вновь.

А потом плюёт женщине в лицо. Я вскрикиваю и прижимаю руку ко рту. Боже. Разве так можно?

— Маленькая тварь, — женщина качает головой.

Разворачивается и быстрым шагом покидает актовый зал. Следом за ней убегает Ольга Петровна.

— А ты, что вылупила свои зеньки? — переключает на меня всё своё внимание Маша. — Что уставилась?

Она вскрикивает, когда пальцы Артура сжимаются на руке чуть выше локтя и дёргают вниз, на стул. Я не слышу, что он ей говорит, но девушка дёргается, вырывает руку, после чего бросается к дверям актового зала. Обирается на миг, смотрит на меня полными слёз глазами. Кривится и исчезает за дверями. Следом за ней бегут три её подруги и Игорь.

Я ещё сильнее вжимаюсь в мягкую спинку кресла, скрючиваюсь, сползаю пониже. Так, чтобы спинка впереди стоящего кресла скрыла меня от чужих взглядов. И к моему счастью, меня забывают. До конца репетиции никто на меня не обращает внимания.

И как только нас отпускают по домам, я спешу на выход, ни на кого не глядя. Решаю дойти до дома пешком, а не ждать троллейбуса. Медленно бреду по теньку в сторону дома, размышляя о том, что случилось сегодня. Почему Артур так себя вёл сегодня?

Тру лицо ладонями. Проходя мимо ларька с пирожками, улавливаю потрясающий запах беляшей и сосисок в тесте.

Сглатываю. Замираю, голодным взглядом смотря на выпечку. Подхожу ближе, тянусь к кошельку и будто под гипнозом покупаю три пирожка. Не отходя от ларька, впиваюсь зубами в слойку с сыром и тут же подлетаю к мусорке, чтобы выплюнуть тесто. И выбросить пакет с едой следом. Тут же судорожно достаю бутылку с водой, набираю её в рот, полощу и выплёвываю на траву. Чуть не сорвалась. Пью воду, обливаясь и плача. Ненавижу. Ненавижу собственную слабость.