Дело в том, что с некоторых пор я лесбиянка, – обожаю Америку! – И мне в принципе больше не интересны мужчины. У меня есть друг и…
– И у тебя с ним ничего не было. Но не потому, что ты лесбиянка. Ты просто боишься мужчин из-за пережитого в России, – закончил он и я окончательно выпала в осадок. Он знает даже это. Так, всё, хватит. Пора с этим заканчивать.
– Знаете, пожалуй, мы закончим эту встречу. Я прошу вас больше не следить за мной и никогда не появляться в поле моего зрения. Иначе, я обращусь в полицию и буду добиваться запрета на приближение. А теперь я хотела бы уйти. Это возможно? – я встала, давая понять Уэйну, что разговор закончен. Чтобы этот сраный охотник даже мысли не допустил, что ломаюсь или набиваю себе цену.
– Разумеется, – как-то подозрительно быстро согласился он. – Ты вольна уйти. Я же не насильник, – и вроде хорошо, да только не выглядит он так, как должен выглядеть мужчина его положения, потерпев поражение.
Плевать. Я ухожу. Но в спину мне вдруг прилетает:
– До скорой встречи, Сандра.
Глава 8
– Слушай, ну не знаю я, как так вышло! Правда! – Машка носится за мной по кухне, где я мечусь от кофемашины до плиты и обратно. Иногда останавливаюсь, чтобы метнуть в сестру злобный взгляд. Хорошо, что сын спит и не чувствует, как меня трясёт. – Не смотри так на меня. Я не знала, что это ловушка. Я из машины выйти не успела, как меня какой-то мужик здоровенный оттеснил, а второй под руку схватил и за угол поволок. Мол, здесь безопаснее будет, а то там журналюги и целая толпа поклонниц Диаса. Сказали, тебя тоже через запасной выход проведут. Ну откуда же я знала, что всё подстроено?
Я выдыхаю, выпуская пар, кипящий во мне, словно в чайнике, прислоняюсь к холодильнику. Прохладная поверхность немного приводит в чувство, но всё ещё дрожат руки и ноги.
– Ты должна быть всегда готова в подобному. А что, если бы это Шамаевские были? Какая-нибудь разводка, чтобы нас заманить и переубивать? Ты сама всё это дерьмо заварила, Маш, и должна понимать, что нас сейчас, вполне возможно, ищут по всей России. А когда поймут, что мы свалили из страны, начнут искать по всему миру. Тебе ли не знать, на что способны эти сволочи!
Машка отходит от меня, опускается на стул и долго смотрит в одну точку. Понимаю, что задела её, напомнив, из-за кого нам теперь приходится скрывать и дрожать от каждого шороха, но это правда, в моих словах нет ни слова лжи.
– Если нас найдут, я всё на себя возьму. Скажу, что я Имрана убила. Они не тронут вас с Данькой. Я не позволю, – произносит тихо, но уверенно."
"– Ещё как тронут, – возражаю ей, садясь на стул напротив. – И мне не нужно, чтобы ты брала моё преступление на себя. Это я его убила.
– Это не преступление. Это самозащита. У тебя не было другого выхода.
Замолкаем. Разговаривать особо не о чем.
