— Может он сбежал из тюрьмы?
— На беглеца он явно не похож, — бросаю с горечью, память живо подбрасывает детали. — Он хорошо одет. Дорогой костюм. И он приехал на крутой машине.
— Мне ничего не сообщали, но…
Муж замолкает.
— Что? — не выдерживаю. — Ладно, сегодня ты вернешься, и мы все обсудим. Когда твой рейс? Через пару часов?
— Мою командировку в Мексике продлили.
— Когда? Почему ты сразу не сказал?
— Я узнал об этом только час назад.
Ощущаю себя так, будто клетка захлопывается.
Час назад я встретилась с Маратом. Слишком много совпадений. И то, о чем шепчет моя интуиция мне совсем не нравится.
— Я все отменю, — говорит Бьорн. — Я попробую вернуться раньше.
— Попробуй.
Я понимаю, что вряд ли у него это получится.
— Ви, клянусь, я сам…
— Я верю, ты ничего не знал.
— Если бы знал, я бы не уехал. Я бы никогда не оставил тебя с этим бешеным животным.
Прикрываю глаза. Остаток его слов пролетает мимо. Волнение захлестывает до такой степени, что я едва соображаю.
— Давай созвонимся позже, — роняю наконец и отключаюсь.
Бьорн хороший человек. Мне хочется в это верить. Мы прожили вместе три года, и хоть наш брак фиктивный, мы сблизились.
Или я в нем ошиблась? Нет, не думаю, что Бьорн мог мне лгать. Он патологически честен, и это слабость с учетом его профессии.
Я сжимаю телефон. Медленно веду пальцем по экрану, прокручивая список контактов. Есть только один человек, которому я теперь могу задать вопрос.
Он знает. Знает абсолютно все.
И если Марат вышел из тюрьмы, то явно не без его помощи.
— Это ты? — выпаливаю, как только в динамике раздается короткий ответ.
Хотя такая фраза явно не лучший способ начать разговор.
Черт, а он вообще сохранил мой номер? Мы виделись три года назад. Перед судом. Больше не общались. Это именно он дал мне все гарантии, обещал, Марат уже никогда не вернется в мою жизнь.
— Ты знаешь ответ, — спокойно выдает он.
Нас разделяют тысячи километров, но на плечи уже обрушивается давящая и тяжелая энергетика. От него исходит аура точно от оружия. Неживой. Смертоносный. Будто из стали.
— Зачем? — прочищаю горло. — Зачем все это? Ты же сам хотел, чтобы я дала все те показания. Твои люди составили липовые документы. Ты сказал, Марат останется в тюрьме до конца своих дней.
— Вика.
Мне кажется, он улыбается, и от этого становится еще более жутко. Я могу представить, как лед тает в его ослепительно синих глазах.
— Я хотел другого, — продолжает вкрадчиво. — Но ты предложила свой вариант, и на тот момент твоя идея выглядела логично. Только проблема никак не решилась. И теперь, ты должна довести дело до конца.
— И как, — мой голос нервно срывается. — Как ты это себе представляешь?
— Все очень просто, — его улыбка явно становится шире. — Я тебе расскажу.
