Сначала услышала шаги, потом в сторону отъехала дверь и на лицо упала черная тень.

— Она нас видит?

Если бы меня попросили описать голос говорившего, я бы не смогла это сделать. Голос был безликим. Я даже не смогла понять, кому он принадлежит: мужчине или женщине. Не говоря уже об эмоциях говорившего.

— Нет. Препарат все блокирует. Оставляет только жизненно важные функции в ограниченном диапазоне.

Второй голос принадлежал мужчине. Кто-то из говоривших помахал перед лицом ладонью. Правда, вместо руки я могла увидеть только грязные блики на потолке. И никак на них не отреагировала.

— Сколько продлиться действие? — Спросил голос.

— Еще восемь часов. — Пообещал мужчина. — Может дольше. У нас нет нужного оборудования, чтобы рассчитать дозу. Но не меньше.

— Отлично."

"Почувствовала, как холодная рука сжала мою правую грудь. Если бы не отрава, которую мне вкололи, кто-то бы уже получил в нос. Если у него есть нос, конечно. Тут же ожил Балалайка.

«Плохо. Очень плохо».

Что дела у нас были не очень хороши, я знала. Но вот вдаваться в детали паники моего воображаемого друга не торопилась. И так слишком много стресса для одного утра. Или уже дня.

— Сколько времени до прыжка? — Снова спросил человек со странным голосом.

— Три часа.

— Отлично. После прыжка займусь ей. Сын трехликого заберет жизнь дракона в материнской утробе. — Кажется, он хохотнул, а я захотела помолиться, и убедить себя в том, что неправильно все поняла.

«Балалайка?»

«Трехликие. Разновидность вампиров. У них нет лица, голоса, эмоций или привычек. Ничего, что могло бы определить их как личность. Они убивают жертву и у трупа забирают его личность».

«А почему трехликие?»

«Они могут хранить всего три личины. Такая же тварь напала на тебя в кафе. Но это не важно»

Вот это «неважно» совсем не понравилось. Снова раздались шаги и шипение двери. В помещении повисла тишина. Веки дернулись. Я смогла закрыть глаза. Чуть не заплакала от облегчения.

«А что важно? И при чем тут дракон?»

«Кажется, они хотят нас оплодотворить»

«Не поняла!»

Это я сначала не поняла. А потом как поняла! Трехликие твари не могли размножаться друг с другом. Для этого они искали самок других рас. Самку оплодотворяли. И детеныш трехликого, будь эта раса вся неладна, ждал, пока мать забеременеет еще раз. Как только беременность случалась, зародыш трехликого оживал и «снимал личину» с брата. Или сестры. Если можно было так выразится. И вместо арахнида, дракона, нага или еще кого — нибудь рождался вампир. Точнее, трехликий.

Какое-то время детеныш рос в приемной семье. Пока не снимет свои первые три личины. Как правило, жертвами оказывались члены семьи. Не обязательно дети. Уже с года эти твари могли снимать образы с любых взрослых особей.

«Балалайка!»

Паника.