Михей от ужаса застыл, вытаращив глаза, и фыркнул так, что гречневая крупа, вылетев из его рта, облепила кота со всех сторон, коричневыми точечками повиснув на шкуре, усах и ушах, капельки молока скатывались по шерсти, капая на подоконник. Кот такого подвоха никак не ожидал. Он подскочил как ужаленный, зашипел, словно динамит перед взрывом, и прыгнул на стол перед перепуганным насмерть парнем, опрокинув тарелку.
– Совсем обалдел?! – заорал кот ему в лицо, поднимая лапу и выпуская далеко не маленькие когти. – Да за такое я тебе сейчас так уши надеру, что кикиморы шарахаться будут! Или потомства будущего лишу! Или рожу расцарапаю! Или…
Я откровенно наслаждалась зрелищем. Говорящих животных на самом деле не бывает, у них другая цель существования, но в результате все тех же экспериментов мне удалось создать потрясающую модель, позволяющую сделать из бессловесной твари вполне разумное существо. Просто нужно крупицу своего разума (при наличии такового) особым заклинанием перенести в определенную зону головного мозга подопытного животного, и если разум приживется, то вскоре возникает говорящий зверь, обладающий вполне нормальной человеческой речью и сносным уровнем интеллекта. Единственный недостаток был в том, что характер животного полностью совпадал с характером экспериментатора, то есть с моим. У нас с котом оказался одинаковый взгляд на жизнь, практический подход почти к любому делу и нам всегда было о чем поговорить. То есть кот был почти моей полной копией, но я не жаловалась, потому что мне с самой собой почти никогда не было скучно.
Подозреваю, что кот, еще не познав на себе все прелести человеческого ума, в какой-то степени и так неплохо ориентировался в происходящем, имея в сердце неуемную жажду к жизни, в голове – склонность к ироничному восприятию окружающего и неплохую практику общения с темными представителями человечества."
"Кот появился у меня почти сразу, как только я решила осесть в этом захолустном домишке. Сначала он приходил изредка, садился на подоконник и начинал умываться, поглядывая на меня желтыми глазюками. Потом его посещения стали чаще, пока он совсем не обжился у меня и не стал приходить каждый вечер, заваливаясь спать на печку. Тогда-то мне и пришла в голову мысль попробовать сделать из него «человека». Кот не возражал – к обоюдной радости, когда все закончилось успешно.
– Алена! – повернул Сенька ко мне испачканную морду. – Что он себе позволяет? Съешь его, пожалуйста. Ну хотя бы ради меня. Чего тебе стоит? Или преврати в кого-нибудь.
– Думаешь, стоит возиться с этим куском не совсем свежего мяса? – с сомнением оглядела я Михея.
– Стоит, стоит, – радостно закивал кот.
