Ты хоть когда-нибудь на лыжах стояла?

– Нет, – улыбнулась Дарина. – Но Родион обещал меня научить.

– Ну-ну, будешь как корова на льду среди этих гламурных куршавельских телочек.

– Почему куршавельских? Мы здесь. По месту, – вздохнула.

– А что так? Твоему Родиону новогоднюю премию не выписали? – захохотала Сашка. А Дарина, напротив, сникла. Закусила губу. Она могла бы сказать, что «ее Родион» вообще-то сам премии выписывает, но не стала. Зачем провоцировать соседку на еще большую зависть?

– У него в тех краях у друга гостиница, – бросила равнодушно и добавила, перехватывая поудобней рюкзак: – Ну, я, наверное, пойду.

Хорошо вам погулять.

– Погоди! Что за друг?! Холостой? Богатый?

Дарина оглянулась, поражаясь тому жадному интересу, что увидела в глазах Сашки.

– Нет. Женатый.

– Ну, жена не шкаф, да? Может и подвинуться. Взяла бы меня и познакомила с кем-нибудь. Тебе что – жалко?

– Как ты себе это представляешь? Иса, познакомься – это моя подружка. Тебе, кстати, любовница не нужна?"

"– Ой, Даш, вот только не надо из себя святую корчить! Все мы знаем, как ты с этим своим Родионом схлестнулась.

– Правда? И как же? – насмешливо вскинула бровь Дарина и, надо заметить, выбрала верную тактику.

Сашка тут же пожалела о том, что ляпнула. И к ее чести, вроде как застыдилась даже. Да только поздно она опомнилась. Дарина уже поняла, что жестоко ошиблась в подруге. И будто в подтверждение этому Сашка буркнула:

– Сергеенко сказала,  что ты его содержанка.

– А, ну, если Сергеенко сказала, то конечно.

Сашка явно что-то хотела добавить, но не нашла слов. Не скрывая своего разочарования, Дарина покачала головой. Эх, ты, мол, Сашка… А после взмахнула на прощание рукой и пошлепала к лестнице.

С нее было достаточно. Чужой желчи и зависти, которым даже при всем своем желании, при всей свойственной ей наивности она не могла найти оправдания.

А впрочем, Сидельникова ведь не сказала ничего нового. Дарина знала, что Алька на нее окрысилась, когда у них не срослось с Бэллой. Да только ляпнув однажды, что Дарина – содержанка, в дальнейшем та не стала как-то развивать эту тему. Буря улеглась, даже толком не начавшись. И только Сашка, выходит, помнила. И муссировала это внутри себя. Ну, и черт с ней! Дарина вдруг поняла, что ей абсолютно все равно, что о ней подумают эти люди.

Ну, не те они, не той величины, чтобы на них оглядываться.

А если уж совсем откровенно, Дарина готова была снести любое общественное порицание. Любое… за возможность быть с ним. В каком угодно статусе, в любой роли. На каких угодных правах. Пусть даже «птичьих», как их охарактеризовала её подвыпившая тетка.

– Дарин! – раздался знакомый голос.

– Ой! А я тебя на стоянке выглядываю, – заулыбалась Дарина, заспешила навстречу Мурадову.