Сколько вам троим нужно времени, чтобы собрать вещи? Если не искать покупателя на дом?

— Дня два, наверное. Айлин завтра должна подняться на ноги… хотя все равно ничем, кроме младенца заниматься не будет.

— Значит, через пару дней возвращаемся все вместе. Рик с Айлин — к себе, мы — домой.

— Домой?

Он пожал плечами.

— Ну, во дворец, если тебе хочется все называть своими словами.

— С тобой — куда угодно.

Он помолчал, перебирая мои волосы, потом вдруг спросил:

— Слушай, а ты умеешь танцевать?

— Ну… — растерялась я. — Теоретически…

— Это как?

— Ни с кем, кроме братьев, ни разу не пробовала… Я имею в виду не деревенские пляски.

Когда отец решил, что мы будем перебираться в столицу, он всерьез озаботился этикетом… впрочем, этикетом он озаботился куда раньше, хотя никто из нас четверых никак не могу понять, зачем все это нужно — в деревне. Но интересно, сколько же он заплатил учителю танцев за то, чтобы тот согласился проторчать в деревне едва ли не целый год. Стонал, правда, про невыносимую скуку, но не уехал, пока отец не счел, что если любого из нас вдруг занесет на бал — да хоть на те балы, что ежегодно давала академия в честь своих слушателей — стыдиться не придется.

Надо же, никогда не задумывалась… впрочем, я много над чем никогда не задумывалась."

"— Собирайся.

— Куда? — опешила я.

— Сегодня бал в доме наместника. Уже начался, правда, но мне простят опоздание.

— Сдурел? В чем я туда поеду?

Он усмехнулся:

— Ну я тоже, положим, явлюсь в рубахе с чужого плеча — надеюсь, у Эльрика в доме лишняя найдется. Но с тобой все проще. — Он приподнялся на локте. — Помнится, в моем доме, в столице, ты забыла шелковое платье — то, что брат подарил.

Я привез. Со всем, что к нему причитается. Котомка в прихожей лежит… Украшения найдем — король я или не король?

Я молчала, ошарашенно глядя в его смеющиеся глаза.

— Ну так как?

— Но… — я улыбнулась. — А пошло оно все. Поехали.

***    Кордейла, жена наместника Ривеллена, в очередной раз обходила гостей, присоединяясь то к одному, то к другому разговору. Танцы сменяли друг друга, все шло по давно заведенному порядку, и, глядя на неизменно улыбающуюся хозяйку дома, никто не сказал бы, что она беспокоится.

Хотя повод для волнения был нешуточный - ни с того, ни с сего за несколько часов до начала вечера государь прислал человека с письмом, суть которого, если отбросить необходимые в подобных случаях извинения, сводилась к тому, что король не знает, сможет ли присутствовать на балу. Государственные дела, пусть начинают без него. Письмо, несмотря на краткость, было предельно вежливым, а извинений оказалось, пожалуй, что и чересчур, но дело было не в этом.