Подошла к стеллажу, начала расспрашивать о предназначении разных цилиндров.

Не отвечая, Сигизмунд приник к окуляру.

И отпрянул!

Вся камера была занята гигантским монстром! Прямо перед окуляром в свете ламп виднелась грубая черная шкура.

— Что там? — спросила Вика, подходя.

Сигизмунд тяжело дышал.

— Пусти! — Она отодвинула его в сторону. Заглянула. Смотрела долго. — Он неживой, — заключила Вика.

— С чего ты взяла?

— Не дышит.

— Ящеры тоже…

Сигизмунд еще понаблюдал за перемещенным объектом. Объект действительно не дышал. Но какой же он громадный! Еле помещается в камеру. А как его вытаскивать? При мысли о том, что придется эту тушу разделывать топором и бросать огромные кровавые куски в колодец, Сигизмунд почувствовал дурноту.

Подошел к стеллажу, решительно взял красный цилиндр.

— Знаешь, я все–таки проведу стерилизацию.

— Погоди, — сказала Вика. Она не отрывалась от окуляра. И вдруг засмеялась.

— Морж! Его ты этим не убьешь! Он каменный!

Сигизмунд оттолкнул Вику и сам прильнул к окуляру. Каменный? Черт его разберет…

Скрежет отпирающего механизма заставил его вздрогнуть.

— Ты что?..

Но было уже поздно.

Массивная стальная герметичная дверь отошла.

И ничего не произошло. Вика, стоявшая перед входом, на миг напряглась, когда дверь стала поворачиваться на оси, но тут же расслабилась.

— Камень, — повторила она. — Ну что ты так всего боишься, Морж?

Сигизмунд, все еще с красным цилиндром в руках, подошел к ней.

Занимая почти всю камеру, за дверью громоздилась чудовищная каменная глыба, вытянутая в длину, подобно гигантскому огурцу. Одним концом «огурец» упирался в стену, другим — в нары, расщепив их. Под нарами находилось кое–что еще. Это был смятый многотонной тяжестью старый и ржавый мусорный бак с надписью «СПЕЦТРАНС».

Анахрон возвратил двадцатому веку награбленное.

— Господи! — сказала Вика. — Да это же убилстайна!

— С чего ты решила?

— Встань сюда, где я стою! Видишь? Вон, два выступа как два глаза, а вон там — уд детородный… Вамба точно его описал. Да и Валамир так же описывает.

— А где Сегерих? — ошеломленно спросил Сигизмунд.

Вика пожала плечами.

Сигизмунд чувствовал себя совершенно растерянным.

— Как же так? Что же получается… Он что, втянул свой собственный зонд? Почему?

Вика не ответила. Отвечать было нечего.

Анахрон и в самом деле пожрал собственные кишки.

Сигизмунд не отрываясь смотрел на убилстайну. Наконец пробормотал:

— Значит, вандалы навсегда…

Вика молчала. Сигизмунд приблизился к глыбе, потрогал. Странно теплая. А ведь это, наверное, тепло ТОГО дня… Дня пятого века, не нынешнего… Дня, что сиял над сожженным селом, где больше никто не живет.

Не камеру эта глыба сейчас перегородила.