Наблюдаю, как она накручивает свои длинные светлые волосы на палец, хихикая над тем, что он говорит.

Её можно понять. От того, как он курит сигарету, до того, как он носит свой костюм, расстегнутый воротничок и ослабленный галстук, в нём есть что-то бунтарское, отчего девушкам хочется снять свои трусики. Конечно, помогает и то, что он руководит ночной жизнью в Бухте Дьявола, так что даже в том маловероятном случае, если Вы не захотите оказаться в его постели, Вы, по крайней мере, захотите побывать в его клубах. К тому же, я вижу, как он смотрит на своих любовниц.

— Могу я предложить Вам что-нибудь, signore Висконти? — бормочет официант Альберто, воспользовавшись паузой в его новом анекдоте.

— Клуб Контрабандистов. С одним кубиком льда.

Да, один кубик льда. За то короткое время, что я лично знакома с Висконти, я узнала о них две вещи.

Во-первых, это то, что они не просто могущественная семья, они, по сути, мафия. Хладнокровные, вспыльчивые американцы сицилийского происхождения, которые живут и умирают с пистолетами, заткнутыми за пояс их костюмов от Armani.

Во-вторых, они получают всё, что хотят. Включая один кубик льда в их бокал.

— Скоро они будут называть тебя Signora.

Я поворачиваюсь к Амелии, которая сидит слева от меня.

— Прошу прощения?

Ее широкая улыбка смягчает резкие черты лица.

— Signora.

Это имя сворачивается, у меня в животе, как молоко, и если бы кто-нибудь другой за этим чертовым столом произнёс его, я бы поняла, что они просто пытаются вывести меня из себя.

Но Амелия Висконти: она другая. У неё мягкий, добрый голос и теперь, когда я начинаю думать об этом, это максимальный бред.

Донателло чист во всех смыслах этого слова. Строгий костюм, короткие черные волосы, и он, вероятно, единственный кровный родственник Висконти, у которого нет билета в ад в один конец.