Не зная, чего ожидать от его величества, опять упреков и обвинений или возобновления легких дружеских отношений, я просто ждала, когда он соизволит обратить на меня внимание.

– Как тебе моя невеста? – безразлично поинтересовался король.

– Прелестная девушка, – осторожно ответила я, – непосредственная и милая.

– Ага, – он обернулся, на лице появилась ироничная гримаса, – дитя дитем. Ей еще в куклы играть. Вот мать удружила. Надо было взять эту, как ее… Лианетту… из Фракрии, той хотя бы семнадцать исполнилось.

– А разве они предлагали? – удивленно спросила я, припоминая, что с Лианеттой он был помолвлен с пяти лет, но после шпионского скандала помолвка была разорвана.

А после войны мы с Эдвардом были не слишком дружны уже из-за моей помолвки и, видимо, некоторые тайны он мне так и не рассказал.

– Не предлагали, настаивали, – хмыкнул Эдвард и добавил со смешком, – но как только вспомню лицо генерала, брата короля, до сих пор дрожь омерзения по телу. Если невеста хоть немного была похожа на дяденьку, то…

Он обреченно махнул рукой, взад-вперед прошелся по кабинету и в конце концов остановился у стола. Взял в руки какую-то бумагу.

Рассеяно пробежался по ней глазами, положил обратно на стол. Присел на краешек и скрестил руки на груди.

– Лия вырастет, – мягко произнесла я, по-прежнему не понимая зачем король меня вызвал. Не для того же, чтобы поговорить о невестах, – даже лучше, что она молоденькая, легче будет учить."

"Разговор опять затих. Мерно тикали часы, толстая дверь отсекала любые звуки из коридора, где остался стоять мой муж рядом с телохранителями его величества. Я задумчиво осматривала королевский кабинет, в котором бывала сотни раз. Мне нравился строгий лаконичный стиль, добротная мебель из красного дерева, бесконечные полки с книгами, темно-синий ковер под ногами.

Широкий письменный стол, как всегда, заваленный бумагами. Губы дрогнули в улыбке, помню, как несколько раз я пыталась навести на нем порядок, чтобы другу было удобнее работать, но через время он опять приобретал первоначальный хаос.

– Это хорошо, что моя первая любовь станет последней, – тихо произнес Эдвард, я настороженно подняла голову, всматриваясь в его лицо, – я твердо знаю, что никого больше не смогу полюбить, в моем сердце есть место лишь для тебя.

И это прекрасно. Я буду холоден и беспристрастен, буду думать лишь о благе государства, а никак о женщине, которая рядом. Не буду вспыхивать как порох, ревновать, сходить с ума, не буду мечтать и строить иллюзии. Королю это не к чему. Это к лучшему. Дольше проживу. Сумасшествие у нас в крови и мне не нужны сильные эмоции, чтобы приблизить его.

Запершило в горле, глазам стало горячо. Я сглотнула горький комок, сощурилась, стараясь сдержать непроизвольно выступившие слезы.