Я подошла и откинула с него крышку. Внутри оказались чуни.
Женщины переодевались молча. Мы все достаточно свободно разместились в выделенном нам пространстве. И, не мешая друг другу, принялись переодеваться.
Во втором ""отряде"" землян нас было шестьдесят восемь человек: двенадцать детей разных возрастов, десять стариков (из которых шесть пенсионерок), двадцать мужчин и двадцать шесть женщин.
Я всех скрупулёзно сосчитала и постаралась запомнить их лица.
— Внучка, — дёрнула меня за рукав бабушка, — исподнее тоже снимать?
— Нет, — ответила я, кажется немного резче, чем следовало, после чего мягче добавила, — пусть только попробуют отнять.
Говорила я громко, все прекрасно меня услышали и также оставили нижнее бельё на себе. На что Алиска даже не обратила внимания: она увлечённо разглядывала пуховики, шубы, сапоги, модные валенки, перчатки и шапки, тихо что-то приговаривая. Стражник стоял в узком дверном проёме и отвечал ей, при этом оглядывая полуголых женщин жадным похотливым взглядом. Но попыток приблизиться не делал.
Катя, Лиза находились рядом со мной. И побитая девушка тоже не отходила от меня ни на шаг.
— Как тебя зовут? — обратилась я к ней.
— Моника, — несколько гнусаво ответили мне.
— Какое красивое имя, — погладила её по руке бабушка Надя и добавила, — кажись, у тебя нос свёрнут. Девоньки, среди вас нет, случайно, врача?
— Я врач, — через секунду тишины вперёд вышла чуть полноватая шатенка, — стоматолог, — улыбнулась она.
— Охохонюшки, — покачала головой бабушка, — а нос пострадавшей поправить сможешь?
— Не смогу, — покачала головой женщина, — я вообще только по зубам.
Пока они болтали, я развернула побитую к себе лицом и приказала:
— Делаешь вдох и на счёт три резко выдыхаешь, смотри в потолок. Поняла?
Девушка, при ближайшем рассмотрении, оказалась не старше двадцати пяти — двадцати семи лет. В больших синих глазах плескались страх и боль.
— Не паникуй. Вдох.
Не успела девушка сосредоточить взгляд на лампочке, как я одним резким движением выправила хрящ. Моника даже вскрикнула с небольшим опозданием.
— Не кричи, всё уже на месте, — буркнула я, и повернулась к Алиске, которая закончила паковать наши вещи в освободившиеся мешки. Всё не влезло, и охранник притащил ей ещё несколько.
Мы стояли и смотрели. Что-то спрашивать смысла не было: всё равно не поймёт.
Прежде, чем оставить нас одних, Алиска прошла в противоположный конец помещения и ткнула пальцем в угол.
— Писс хере, — интересненько. Я направилась в её сторону и по мере приближения странный запах всё усиливался. Дойдя до Алиски, увидела большое деревянное ведро, которое даже из центральной части комнаты не было видно — сюда не дотягивался тусклый свет единственной лампочки.
