Нижние чины, к примеру, по пол-иены в месяц — это неплохие для тех условий деньги. Могут что-то купить, приодеться. В лагерях евреи наладили торговлю…
— Евреи из пленных? — поразился Лыков.
— Из кого же еще? Конечно. Нация предприимчивая, они и там не растерялись. Солдатики что-то производят кустарным способом, продают местному населению. В лагерях есть лавки, работает рынок. В Нарасино люди сами построили православный храм, костел, синагогу, мечеть и протестантский моленный дом. Живут как-то… По доходящим до нас сведениям, начальство старается избегать жестокостей. Японцы хотят выглядеть перед мировыми державами ровней и потому зверств, как это было, например, с пленными китайцами, не допускают. Но тем не менее в том же Нарасино отмечено два бунта, и при их усмирении некоторые пленные пострадали.
— Ты встречался с капитаном Шихлинским?
— Да, сегодня, — подтвердил Таубе. — Взял у него, как у начальника эшелона, копию списков. Заодно предупредил, чтобы забыл на веки вечные того немца из Цинтау, который вручил ему конверт.
— Правда хороший человек Али Ага? — воскликнул коллежский советник.
Барон скупо улыбнулся и согласился:
— Хороший. Побольше бы таких, и японцы бегали бы от нас, а не мы от них. Капитаны-то у нас лучшие в мире. И полковники есть приличные. Вот с генералами беда…
Лыков насупился. Таубе сам генерал, а говорит такое. Но ведь он участвовал в боях, видел все своими глазами. Алексей Николаевич несколько раз пытался расспросить друга, как там было, в Маньчжурии. Но тот отвечал неохотно и в конце концов попросил отложить любопытство. Сказал: вот пройдет время, я успокоюсь и тогда поговорим. А пока болит, не лезь.
— Ты смотрел списки Шихлинского? — вернулся к главной теме сыщик. — Заметил особенность?
Виктор Рейнгольдович кивнул:
— Конечно. Японцы отпустили из плена лишь артурцев. Понятно, почему: только они освобождены указом государя от дальнейшего прохождения службы. Генеральному штабу противника надо, чтобы его агенты вернулись в губернии и осели там. А потом начали подрывную работу.
— Мы в Департаменте полиции сделали такой же вывод. Я нашел нескольких нижних чинов Пятого Восточно-Сибирского стрелкового полка. Они попали в плен не в Порт-Артуре, а раньше. Когда обороняли какой-то… — Лыков справился по бумажке, — Цзиньжоуский перешеек. Мы с Азвестопуло пока расспрашиваем их подробно о поляках: как те держались в плену, не отлучались ли надолго из лагеря. Но солдаты раз за разом возвращаются к тому сражению. Очень они обижены на командование, а за что — не пойму. Расскажи, что там было?
Генерал задумался.
— Я детально не занимался Цзиньжоу, знаю лишь в общих чертах.
— Валяй в общих. Иначе мне трудно беседовать с солдатиками.
— Наши укрепили там позицию, — начал Таубе.
