Что про него сказал государь?
Выслушал, наливаясь краской, потом спохватился:
— Но у меня рапорт старшего помощника пристава поручика Филодельфина! Что? Выбросить в мусор? Понял…"
"Положив трубку, генерал-губернатор вытер лоб платком.
— Да… Так что там было, Алексей Николаевич? И кстати, извините за мой тон — я был неправ. Присядьте, пожалуйста.
Лыков рассказал всю историю с нападением Кольки-куна на участок. Трепов был поражен.
— Он в одиночку явился в участок, набитый полицейскими, чтобы освободить своих товарищей?
— Именно, Дмитрий Федорович. Теперь вы поняли, что у нас за противник?
— Э-хе-хе… Как же его ловить, если человек ничего не боится?
— Такие и есть самые опасные. Видимо, война и плен полностью истребили в нем страх. Представьте только: с бомбой и револьвером пойти на целый участок. И одержать верх. Он готов был там умереть за своих. Я, как только его увидел, сразу принял решение всех их отпустить.
— Да-да, вы были абсолютно правы. Не хватало нам кучи трупов. Но… все равно ведь надо его обезвредить.
— Совершенно верно. Я так ему и сказал в конце: беги, а то поймаю. Сидел вот сейчас, перед вашим звонком, думал, как это сделать.
— И что надумали?
— Восемь человек — не иголка в стоге сена. Если они не разделятся, то их поимка лишь вопрос времени. А у мужиков, судя по всему, спайка. Артель по производству революции. Найдем!
— Ну, желаю вам успеха. Хочу, чтобы вы знали мое мнение. Государь, конечно, в своей великой милости понял ваши мотивы и оправдал. Полностью. Но я отвечаю за порядок в столице. И скажу, как думаю, уж не обессудьте: вы отпустили Кольку-куна, вы и должны его заарестовать.
— Да я сам так считаю, Дмитрий Федорович! Теперь для меня это дело чести.
Глава 4
Охота
Итак, отыскать в столице восемь человек. Казалось бы, задачка понятная и сыщикам по силам. Один раз уже нашли, вроде поймали ящерицу, но в руках остался только хвост. Да и тот на другой день улизнул. Теперь ребята настороже, залягут на дно. Или наоборот? Куницын сказал: сейчас надо делать, пока народ при оружии. Нет, вшивобратия не успокоится и никуда не уедет. Они начнут ходить по частям гарнизона и звать крестьян на бунт. Крестьяне, даже надев солдатскую шинель, все равно остались мужиками. И заманчивые слова куницынских выслушают с охотой. Вот двинутся ли с места — другой вопрос. За открытое неповиновение полагается дисциплинарный батальон. Многие устрашатся. Даст Бог, обойдется: не смогут восемь человек поднять весь столичный гарнизон. Но подведут под монастырь других мужиков, как пить дать. Жалко простодушных ребятушек, да и продолжение у истории может быть пугающее. Накажут солдат, и тем пополнят ряды противников режима.
