- Мы все для этого сделаем. Все. Я ведь уже сказал...
- Да-да... Я помню. Спасибо...
Глеб кивнул. Есть не стал, хотя бутерброды на тарелке и выглядели довольно привлекательно. Листья салата были свежими, хлеб - хрустящим, а ветчина - не заветренной. Но все равно кусок в горло не лез. И становилось понятно, что чем больше он узнает, тем сильнее в этом всем вязнет, как будто и без этого у него были шансы.
Хотелось узнать Наташу. Не с Ларкиных слов - злых и зашоренных, которые ему так хотелось затолкать ей обратно в глотку. А самому... Шаг за шагом. Чтобы она по доброй воле ему открылась.
Сейчас это показалось ему святотатством.
- Пойдем... - вздохнула Ларка и, тяжело опираясь на стол, встала.
Глеб кивнул. Забрал со стола бутерброды и задержался у буфета, чтобы купить чая. Где-то совсем недавно он слышал, что беременным кофе нельзя. Не иначе, как от Каримова. Да, так и есть. Только его начальник, окончательно свихнувшись на своей жене, мог выдать ему эту ценную информацию.
Что ж... Теперь он понимал, как это - помешаться на женщине. Все его инстинкты и вся его мужская суть вопили - вот она. Она... И что с этим делать - он совершенно не знал! Знал только, что она в его жизни будет.
Когда они вернулись на свой этаж, Наташа все так же сидела на своем стуле. Только теперь чуть вытянула ноги, а спиной облокотилась на стену.
- Наташа, тебе нужно поесть, - тихо сказал Глеб, опускаясь перед ней на корточки. Протянул злосчастную тарелку. Он нескоро еще, наверное, привыкнет к тому, как она смотрит. Прямо в глаза, так что кажется - душу видит.
Ничего. Для него ничего...
- Спасибо, - поблагодарила тихонько и, послушно взяв бутерброд откусила. Губы испачкались в майонезе. Она подняла тонкие длинные пальцы и, не отводя от него глаз, стерла след. - Кирилл любит есть всухомятку.
Твою же мать... Кирилл...
Не то, чтобы это что-то меняло...
Глава 3
Глеб сидел в машине и всматривался в желтые окна домов. Он не знал, что делал здесь в двенадцатом часу ночи. Что погнало его сюда через весь город и зачем.
"Громов чуть сместился, крепче сжав ладонями руль. Из-под рукава свободной толстовки показался циферблат часов. Сколько ему так сидеть? Неизвестно. Впрочем... это не так уж и важно.





