— Как говорится — середина земли, да? До всего далеко? — я не знала, бытует ли здесь у них это присловье про мою историческую родину, но подумала, что им тоже должно подойти. — Ещё говорят — край географии. Не вдруг выберешься, если даже поездом до столицы десять дней ехать.

Он слушал, кивал… а потом вдруг стремительно достал из кармана своего сюртука нечто и сказал:

— Да-да, конечно… а не подскажете ли, что вот это такое? — и развернул передо мной мой собственный украденный разбойниками российский паспорт. — Здесь определённо ваша фотокарточка.

Я и впрямь мало изменилась с двадцати лет, когда получала этот паспорт. На фото была весьма похожа.

— И откуда вы это взяли? — нужно срочно что-то придумать, только вот что?

— У Михалыча, откуда ещё. Остальному-то быстро покупатели нашлись.

— Дайте сюда, — я попыталась забрать документ.

Он ловко закрыл книжицу и снова спрятал.

— Дам только в том случае, если услышу от вас, что это такое и для чего нужно.

— Вы ведь даже прочитать не можете!

— Я не могу — кто-нибудь другой сможет, — пожал он плечами. — Вы, я смотрю, упорствуете, и не желаете признаваться. А я не уверен, что желаю иметь в моём поселении неизвестную величину. Кто вас знает, а вдруг вы какая-нибудь бомбистка-террористка? А у меня тут дорога железная, место важное и опасное.

— Но я решительно ничем не смогу доказать, что я — не террористка, — покачала я головой. — Вы это придумали, вам и доказывать.

Что, о презумпции невиновности они тут не слышали?

— И докажу, госпожа Филиппова, непремнно докажу. Поэтому как по мне, нельзя вас пускать ни в какую квартиру, а разве что под надзор полиции. Вы можете представлять опасность для здешних мирных обывателей.

— Что значит — под надзор полиции?

— Будете приходить и отмечаться. И на квартиру вам можно не абы куда, а только к надёжным хозяевам.

— Дайте список надёжных домовладельцев. Я найду там кого-нибудь, с кем смогу уговориться, — а вдруг подруги Матрёны Савельевны попадут в тот список?

— Кто ж вам разрешит ходить да уговариваться? — он посмотрел на меня, будто я совсем умственно отсталая.

— Что значит — кто разрешит? Разве мне предъявлено какое-то обвинение? Разве я нарушила закон? На мой взгляд, всё ровно наоборот — я жертва, сначала — ваших прикормленных разбойников, а теперь уже и ваша. Знают ли в городе о том, что вы тут творите?

— Какие прикормленные разбойники, вы о чём, госпожа Филиппова? — деланно изумился он.

— Вы ведь знали, где искать мои пропавшие вещи.

— Так все знают, — сообщил он.

— Что-то не верится. Думаю, есть и честные люди, которые ни в жизни не задумывались о том, кто и где сбывает краденое, — дома было так, а люди, что-то мне кажется, везде одинаковы.