— Да, вон стоит её швейная машинка, так вышло, что я умею с ней управляться, а у местных жителей есть нужда в мастере. Починка одежды, шитьё постельного и столового белья, и других простых вещей. Конечно, до профессионального портного мне далеко, но что-то я умею, шью с детства, как раз та самая бабушка и научила. А раз мне нужно срочно определяться с жильём и работой, то можно и так.
— Можно и так? А как ещё можно? Что вы ещё умеете, Ольга Дмитриевна?
Собеседование, да? Ну поехали.
— Я умею работать с детьми — развлекать, обучать через развлечение и не только, занимать нужным в течение определённого времени. Умею работать с документами. Умею искать информацию и писать статьи или какие-то работы. Немного работала с новостями — подавала в нужном ключе и размещала… там, где могли прочитать. Но всё это здесь оказалось сложно, я же не могу подтвердить свои умения, только если меня испытают. А говорят, что до испытания ещё нужно рекомендации показать, а откуда они у меня? Были да сплыли.
— Рекомендации тоже были среди ваших пропавших документов? — сощурился он.
— Да, — кивнула я.
Потому что там была бумага от бывшего заведующего кафедрой — о том, какая я хорошая и незаменимая сотрудница. Правда, когда я её показывала, меня пару раз ехидно спросили — что же, раз я такая хорошая, мне не нашли места на другой кафедре, когда нашу съели? А вот не нашли. Точнее, говорили, что может быть в следующем году кое-что будет, но до следующего года нужно было ещё как-то дожить.
А сейчас уже и вовсе эти вопросы неактуальны. Зато других нарисовалась полна коробочка.
— Значит, нужно хорошенько встряхнуть Михалыча, — раздумчиво сказал Соколовский.
— Вы его знаете, этого Михалыча?
— Приходится, — пожал он плечами. — Он здесь самый крупный, есть ещё трое, но так, по мелочи. А к нему тащат и фартовые, и обычные, если деньги нужны и есть, что продать. И деньги в рост он тоже даёт, как без этого.
— Какой незаменимый для здешнего общества человек, — вздохнула я.
— В какой-то мере да, незаменимый. Ссудной кассы для бедняков здесь нет, другой ссудной кассы. Поэтому его услуги пользуются спросом. Бывает, даже и приличные железнодорожные рабочие нуждаются в некоторой сумме до дня выдачи жалованья, и тоже к нему бегают. Поэтому — фигура приметная.
— Но ведь это… незаконно? — поинтересовалась я чисто любопытства ради — что ответит.
— Скупка и перепродажа краденого — незаконно. А за всё остальное он, не поверите, даже подати платит.
Отчего же, поверю. Дома многие так работали — официальная зарплата с официальным налогом, и какие-нибудь услуги из рук в руки, а то и вовсе наличкой, чтобы не светить в банковском приложении поступления.
— Значит, я буду рада, если удастся ещё хоть что-нибудь найти.
