Барышня с подвохом или любовь дело тонкое (СИ)

Муж по большому счету ей был больше не нужен, поскольку став вдовой опекун ей уже необязателен, а потерять право создавать Клан, вступив в чужой, тоже желанием не горела.

К сожалению, совершенно изменившуюся Лилю, даже при наличии неплохого приданого, пристроить, тоже не удалось. Они с Любашей Вольской похорошели, стали уверенные в себе (особенно когда мучитель Любин, Мережский сгинул) и теперь просто наслаждались жизнью. Магазин под их руководством словно приобрел второе дыхание. Он расстроился, присоединив еще одно трехэтажное крыло, что и отошло под царскую мебель.

Ресторан, в который записывались за месяц до посещения занял весь второй этаж, а редкие купоны, что перепадали отличившимся покупателям берегли как сокровище или перепродавали за большие деньги.

Жизнь вроде наладилась."

"Надежда, скрипя зубами, практически даром, выкупила у Еропкина загнувшийся заводик по производству бумаги, что принадлежал ее семье, сменила устаревшее оборудование и полностью обновила ассортимент продукции. А еще, с помощью рейдерского захвата и скоротечных боевых действий (заодно и новичков из охраны потренировала), прихватила так же медленно умирающую типографию Волоковых, что располагалась на окраине Москвы.

Теперь, когда милые блокнотики с яркими детскими или просто красивым рисунками, раскраски, перекидные и настенные календари, пафосные записные книги, да и просто детские книжки уходили как горячие пирожки, ее бывшие представители клана и вовсе в истерику чуть не впали, закидывая царя жалобами и претензиями.

Кстати, Волоков, подписавший передачу имущества под давлением силы и даже получивший символическую сумму на счет, попытался провернуть тот же финт по захвату бывшего имущества обратно, что и Надежда.

Впрочем, потеряв несколько магов, коих и так осталось у него мало, под грозным взглядом Государя, быстро сдался и теперь только ругался и грозил издали.

Вообще жизнь Надежды вроде и наладилась, но что-то как будто сломалось внутри. Даже все больше пополняющиеся счета и успехи уже не радовали. Просто воспринималось все как стартовый капитал для сына, который вырастет и займет ее место, а самой девушке и не хотелось ничего. Не радовало даже то, что не надо больше перешивать платья из бывшей одежды почивших родственников, а можно только пальцем щёлкнуть и самые модные дома в очередь выстроятся, предлагая лучшие, по их мнению модели.

Комфортно ощущала себя лишь с Тимохой, который умел молчать, чувствуя ее настроение, с сыном, просто потому, что любила, и Егором Ильичом, что учил ее пользоваться теневой тропой.

На самом деле бывать на стыке грани живого и мертвого мира она не любила, хотя прокладывать минимальную тропу и научилась. Отчего-то ей было некомфортно в серой дымке безвременья.