Боль в животе наступала волнами, то утихая, то усиливаясь.
— Усыпите её, магистр Энрад, — бросил лорд де Шалис. — Мне пора возвращаться. У нас гость.
В каком смысле… усыпить? Как какого-нибудь пса? Но лорд де Шалис не желал что-либо пояснять, словно до меня ему не было никакого дела, он сделал несколько пассов руками и в прямом смысле рассек пространство! Диагональная линия с подпаленными краями клубилась тьмой, в которую смело шагнул мужчина. Пока я находилась под огромным впечатлением от происходящего, старец схватил меня за руку. Я резко отскочила. Сумасшествие! Куда я попала?
Разрыв уже закрылся, а ко мне в душу прокрался страх.
И малыш… как я вообще оказалась здесь, на довольно большом месяце беременности?!
Но все же где-то на краю подсознания билась спасительная мысль о том, что это сон.
Выскочив на винтовую лестницу, побежала вниз, с трудом просматривая дорогу из-за большого живота. Так просто этот старик меня точно не догонит! Но как убежать от него с беременностью минимум шесть месяцев? В замке определенно кто-то должен быть, не могу же я попасть в другой мир и тут же умереть?
Все логичные доводы и вопросы, как это вообще могло случиться, я отмела в сторону, приняв за аксиому новую реальность.
— Как такое вообще могло произойти? — прошептала в пустоту, чувствуя легкое головокружение.
Мой голос отскакивал от камней, уходя вниз звучным эхом. Сбегать по ступеням мешал не только живот, но и длинное полупрозрачное платье, которое приходилось удерживать одной рукой. Внизу кто-то открыл дверь. Надежда на спасение есть!
— Аламинта? — мужской незнакомый голос доносился снизу, а следом быстрые шаги по ступеням заставили меня возликовать.
Пусть это будет мой спаситель!"
"— Леди Аламинта, куда же вы! Леди! — кричал старик, уже почти догоняя меня.
Так просто я ему в руки не дамся. Я буквально влетела в мужчину. Сильные крепкие руки обхватили меня, придерживая, а я облегченно вздохнула и подняла взгляд на своего спасителя.
По коже словно прошел мороз, затронув каждую клеточку тела. Глаза цвета вечных ледников смотрели на меня растерянно и с легким беспокойством, и кроме них, казалось, меня уже ничего не могло потревожить.





