Темно синий пиджак с рубашкой, расстегнутый белоснежный ворот которой открывал потрясающий вид на жилистую шею с выпирающим кадыком и глубокую ямочку. И брюки на длинных накаченных ногах сидели идеально, поддерживаемые на узких бедрах ремнем с логотипом Emporio Armani. Черные кожаные туфли чуть запылились, но выглядели совсем не дешево. Я отлично разбираюсь в люксовых брендах и дорогой одежде. И сейчас на Платоне была надета стоимость квартиры — нищенской берлоги, в которой мы с ним жили.
— Самойлов, ты или это? Кого ты убил за такой прикид, еще и в твоем громадном размере. Костюм точно сшит на заказ! — я подозрительно прищурила глаза. Держит меня, как Золушку в гадюшнике, а сам деньги спускает на дорогой костюм!
— Лили, ты сейчас похожа на ворчливую жену, которой я не донес зарплату. Пошли, малышка, а то Валик ослепнет, пока ты свой допрос проведешь! — усмехнулся Платон и легко подхватил его под руку, высвобождая меня."
"— Как ты здесь очутился? — напомнила я первый вопрос, продолжая с интересом разглядывать красавчика. Ох, как же он мне нравится! И классический костюм ему определенно идет. Даже не скажешь, что это мой любимый фрик Самойлов!
Любимый?! Я не оговорилась?
Просто нравится он мне и хорош в постеле. Точка. Никакой любви. Наверное…
— Лили, это я Брэйна вызвал. Прости, но я побоялся, что Валик тебя обидит, — жалобно и виновато пискнул Лешка сбоку.
— Ее обидишь! — гордо сказал Платон, — И вроде я всех мужиков на районе предупредил не связываться с тобой. Но нет же! О пацанах зеленых не подумал. Что ты от скуки начнешь над ними опыты ставить и баллончиком в лицо пшикать. На кошках стало не интересно эксперименты ставить, на людей перешла? — беззлобно прикалывался Платон.
— Брэйн, Валик сам виноват. Он гадости Лили начал говорить. Потащил ее за гаражи, угрожал, — вступился за меня Лешка, и я послала ему очаровательную улыбку в благодарность. Хоть сама и чувствовала себя виноватой. Надо было просто по яйцам зарядить этому Валику. Ему бы и этого хватило.
— Гадости значит! Это ты зря, чувак. Мою девочку обижать опасно для жизни. Тебя, как подлечат, поговорю с тобой по мужски, — пробасил Платон совершенно серьезно. Валик жалобно заскулил. И в его вое послышались извинения и что то вроде ""не надо, пожалуйста. Я больше не буду"".
— Конечно, не будешь! Но за обиду Лили ответишь. Принцесса, открывай двери в святилище Гиппократа, — скомандовал Платон, когда мы, наконец, дошли до больницы.
Я подалась вперед и открыла двери в травмпункт. Запах лекарств и хлорки сразу окутал нас. А притихший Валик застонал громче, пытаясь привлечь к себе внимание и пробить медперсонал на жалость.
— Лили, посиди в приемной, пока мы сдадим врачам этого хама.
