Я наивно понадеялась, что не встречу его здесь. Не увижу.

Он ведь может сидеть с друзьями за дальними столиками. А мне надо шустро схватить капучино и выйти незамеченной.

Но удача и я — два несовместимых понятия.

Платон стоял у барной стойки в очереди, вторым после толстопузика с дредами.

Как всегда весь в черном и в капюшоне.

Высился, как ворюга в банке, мрачной фигурой. Ему бы сейчас выхватить пистолет и потребовать кассиршу вывернуть кассу в мешок.

Я сомневалась. Так близко подходить и становиться за ним точно не входило в мои планы. Но и трусливо бежать я не хотела.

Наконец, решившись, я подошла ближе и остановилась в шаге от него.

Самойлов словно зверюга, унюхал мое приближение и резко обернулся. На лице у него была черная маска с изображением кожаного черепа. Глаза сверкали желчной зеленью и недобро смерили меня до самых пят с высоты его громадного роста. В кедах я едва достигала его плеч, отчего раздражалась еще больше. Чувствовала его превосходство.

— Привет, стерва. Соскучилась? — донеслась насмешка из-за ткани.

Я вспыхнула от злости.

— Держи карман шире, фрик. Я здесь за кофе, — и отвернулась к витрине со скучающим видом и дрожащими поджилками.

Самойлов наклонился ко мне ближе. Его глаза смеялись.

— А я уж подумал, что ты выслеживаешь меня, чтоб снова умолять трахнуть, — тише добавил он хрипловатым голосом.

Стыд окрасил мои щеки нездоровым румянцем. Я живо вспомнила, как вчера просила его об этом.

— Не дождешься. Вчера я была пьяная. Такого пира на твоей улице бомжовских фонарей больше не повторится. Я закодировалась. И вообще, мы с Ринатом помирились. Любим друг друга. Тебе такое чувство ведь не знакомо. С тобой только по пьяни можно на разок замутить, — я нагло задрала голову и посмотрела в его глаза.

А он даже не отклонился. Наоборот будто стал ближе. Я даже чувствовала запах металла и его кожи.

— Круто. Он вчера переебал половину сиськатых шлюх. Надеюсь и ты нашла убогий член, что согласился тебя поиметь. И да, ты права. Мне не знакомо такое возвышенное и искреннее чувство любви, как между вами. Вы друг друга стоите. Разбалованная заносчивая сука и самовлюбленный неверный кобель, — он отвернулся от меня с удовольствием глянув, как я задыхаюсь от гнева.

— Американо без молока и сахара и черный чай для моей девушки, — громко сказал Платон.

Я не ошиблась, после всех оскорблений, он назвал меня своей девушкой…

Я чуть прокашлялась, сказала громче

— Я не хочу чай. Я буду капучино.

Платон смерил меня снова ядовитым взглядом и усмехнулся"

"— Вот и возьмешь себе капучино, когда дойдет твоя очередь. Я сук не угощаю.