И даже больше, к моему нескрываемому удивлению, мой муж протягивает руку и пожимает протянутую кокетливо конечность этой пигалицы!

Сколько времени понадобилось мне, его законно супруге, вот так вот брать его за руку?! А тут, без пяти минут незнакомка совершенно спокойно лапает Глена и тот даже бровью не ведет!

Возмущению нет предела. Запоздало приходит осознание, что это не злость, а ревность во мне взыграла.

Пока Эдина без зазрения совести выискивает вокруг, попутно осаждаю герцога каверзными вопросами, на которые он откровенно отвечать не собирается и держит оборону стойко, в отличии от меня, я делаю кружок по комнате и останавливаюсь стратегически около стола.

Пробегаюсь взглядом по бумагам, над которыми работал супруг. А, решал вопросы с подготовкой и организацией мероприятий в честь помолвки Августа и принцессы.

— Уже известно, когда прибудет делегация королевства Соммер? — поднимаю голову и отвлекаю Глена от допроса писательницы.

— Они воспользуются портальным переносом, как и наша сторона. Поэтому сроки крайне сжатые. Из-за вопросов безопасности и риска вмешательства недовольных таким союзом третьих лиц, конкретной даты не называют, но я думаю, отсчет идет не в неделях, а днях. Все должно быть готово заранее и ждать отмашки для начала. В общем, — вздыхает Глен, расслабляя на шее галстук-платок, — сплошная головная боль.

Я киваю, герцог быстро завершает беседу с явно неудовлетворенной ее результатами Эдиной и вежливо выпроваживает ее за дверь.

— Я скучал.

Стоит нам остаться наедине, и муж тут же цепляется за мои руки и заглядывает в лицо с жалостливым выражением на дне темных глаз. Прямо как потерявшийся щеночек. Как такого не пожалеть?

Легко и просто!

— Только что в списке приглашенных гостей я увидела имя отца… — отхожу в сторону, вырываю из цепких пальцев ладошки.

— Его присутствие обязательно. По многим причинам.

— Я не знала.

— Думал, ты в курсе.

— Мы не общаемся, — пожимаю плечами.

Так и есть. После первого и единственно письма от Евиного батюшки, не изобилующего к дочери нежными чувствами, я опасалась и даже вовсе не стремилась поддерживать с родителем контакт.

Тело и прошлая жизнь настоящей Евы из этого мира потихоньку стали восприниматься как свои, но они не стали родными, если так можно выразится. Просто не чужие, но в то же время и не ставшие собственными. И если к внешности и телу ты постепенно привыкаешь и даже начинаешь себя с ними ассоциировать, то вот с чужими воспоминаниями и знакомыми лишь по памяти прошлой хозяйки людьми процесс сближения происходит иначе.

— Это…из-за меня? Из-за того, что он принудил тебя к этому браку?

Качаю головой.

Глен продолжает испытывать передо мной вину. Казалось бы, он такая же жертва, как и я. Как и та Ева.